ПОСЛЕДНИЙ РЕЙС

Что такое человеческая жизнь? Это когда поначалу маленькое беззащитное существо рождается помимо своей воли и участия. Его просто выталкивают в свет – океан человеческого существования, незнающего, что его ждет впереди: ненадежное бревно или крепкая лодка. Плыви, постарайся научиться плавать сам. И теперь только от человека зависит, как быстро он войдет в эту жизнь.

Речной поток, именуемый годами, подхватит его и понесет по мутным волнам через каменистые пороги и коварные перекаты, норовя как можно быстрей разбить такую хрупкую жизнь. Но человек, наперекор стихии, обходя преграды, с каждым годом продвигается все дальше и дальше. И, наконец, вот оно, за крутым поворотом показалось море и можно расслабиться и отдохнуть, а это не море – это конец твоей жизни.

__

Впервые мне довелось встретиться с Анатолием Ивановичем Проскуриным, когда он еще молоденьким курсантом Ростовского речного училища пришел к нам в Ростове на пароход вместе со своим другом Александром Закомолдиным, у которого отец работал на этом судне командиром в 1970 году. Два будущих молоденьких судоводителя очень симпатично смотрелись тогда в своей ладно подобранной форме курсантов. А зимой 1973 года я уже играл с ним в футбол в обеденный перерыв против команды сварщиков.

После окончания училища его направили по распределению в Усть-Донецкий порт. Но по окончании навигации перевелся в КССЗ и очень быстро, пройдя все ступени, Анатолий Иванович становится капитаном на теплоходе «Бобруйск». Ответственность, надежность, дисциплинированность – вот те основные качества, из-за которых руководство завода доверило молодому капитану судно и жизни людей. Сразу выяснилось, что Анатолий Иванович большой любитель шахмат. И мы с ним играли на первенство завода от плавсостава, где нашими главными соперниками были работники завода управления. На ремонте судна в зимний период я частенько бежал к нему на теплоход погреться да сыграть пару партий в шахматы.

С 1981 года мы с ним получили в одном новом доме квартиры, тогда и вовсе каждый вечер сражались в шахматы, при наших малогабаритных квартирах, уютно расположившись на полу, иногда споря до хрипоты, отстаивая каждый свое мнение, были вовремя разгоняемы бдительными женами. Что удивительно – за 43 года нашей дружбы я ни разу не слышал от него бранного слова. Рядом с ним поневоле воздерживался от крепкого словечка, хотя и не безгрешен.

Очень часто мы собирали всю детвору играть в футбол, затем получали нагоняи за возвратившихся домой мокрых детей. Но все это только зимой. Когда же наступала весна, сердце радостно замирало в ожидании, когда освободится Дон-батюшка ото льда. Как бы он не любил свой домашний очаг, но река была его вторым домом. Это была его работа, его мир. Он любил этот мир: речные излучины, тихо пульсирующую темноту ночных вахт, приятные, ласковые волны, покачивающие теплоход из стороны в сторону, а когда плывешь по лунной дорожке, то и вовсе создавалась иллюзия нереальности. Но он и боролся с этим миром, когда крутая волна водохранилищ заставляла дрожать и вибрировать теплоход, грозя разломить его пополам. Он боролся с любыми неожиданностями, которые с избытком преподносила ему река, познавал ее крутой нрав. У речников принято считать года количеством проведенных навигаций, и каждая из них для Анатолия Ивановича была чем-то неповторима, ведь за плечами осталось (если считать только в качестве капитана!) целых 23. Но распался СССР – мега держава. И этот распад поломал так много судеб людей. Встал на вечную стоянку любимый теплоход Анатолия Ивановича «Бобруйск». Остались не у дел многие капитаны, как рыбы, выброшенные на сушу, лишившись своих теплоходов. Но внимательность, дисциплинированность Анатолия Ивановича, его аккуратность в документах, пунктуальность давно уже были замечена в пароходстве. И его в скорости пригласили в Калачевскую судоходную инспекцию, где он и проработал целых 15 лет, параллельно преподавая лоцию в школе командного состава. И вспоминал, как раньше было: бегут, бегут мимо теплоходы, сигналя ему при встрече своими гудками – это его друзья-однокашники, ставшие уже давно капитанами, радостно приветствовали его.

Спустя некоторое время, я переехал во вновь построенный небольшой домик, а через несколько лет, продав квартиру, Анатолий Иванович обосновался на соседней улице, построив красивый дом. И вновь бдительные жены разгоняли разыгравшихся игроков по разным углам.

Еще работая в инспекции, Анатолий Иванович решил стать лоцманом. Но так просто на эту должность не попадешь, нужно иметь диплом о высшем речном образовании, пришлось доучиваться в Горьковском институте водного транспорта. А Дон, Волгу и Каму он знал прекрасно, остальные мелкие нюансы были преодолены с легкостью. Когда судоходную инспекцию закрыли за ненадобностью, ведь флота в Калаче почти не осталось, герой моего рассказа полностью переключился на лоцманскую работу. Тяжелая она, изнурительная. Это капитан после вахты может спокойно идти отдыхать, а у лоцмана такого права нет. Очень часто приходилось становиться за штурвал самому, ведя любое судно по сложному перекату. Если сон, то урывками, где-нибудь на ровном участке реки, и ответственность, ответственность за проводку теплохода и за сохранность дорогостоящего груза.

В редкие минуты отдыха в период навигации на пару дней удавалось попасть домой. Затопит свою баньку, закипятить дровяной самовар с чаем, пахнущим дымком, а вечером, со своей любимой женой (как он ее любил, дай бог каждому) пойдет на прогулку в сопровождении их обожаемой кошки.

В последний рейс – делов-то для моряка, от Константиновки до Ростова перегнать – думал, что долго не задержится. Но в Ростове пришлось застрять надолго. Сильный ветер согнал воду в море, и пришлось ждать, когда эти страсти улягутся, и вода снова вернется в Дон. Потеряв немного времени, в ночь вышли в море. Освободился он в проводке только ближе к вечеру и сразу же в Ростов на автостанцию, в надежде попасть на рейсовый автобус домой. А здесь (какая удача) подвернулась маршрутка – «Газель», идущая до Волгограда. И вот встретились по воле судьбы два человека. Один всю жизнь отвечал за сохранность теплоходов и людей и другой – водитель маршрутки, для которого главное было «срубить» деньжат, пренебрегая безопасностью пассажиров. Итог, увы, печален. На летней резине, на подмороженной дороге, после теплого дня, не доехав всего 20 километров до Калача, водитель не справился с управлением, и машина покатилась в кювет. Может, не устань Анатолий Иванович от своего трудного рейса, не заснул бы в маршрутке и среагировал на аварийный съезд. Но случилсь как случилось. Его не стало…

Еще в 23 часа он звонил жене и говорил, что уже скоро будет дома. Та приготовила праздничный ужин – последний рейс, конец навигации, есть что отметить. Но, так и не дождалась… Легкая ему смерть досталась – во сне, родным и близким – тяжелая утрата и горькая память.

Судьба порой бывает к человеку слишком жестока, когда уже не вернуть, не исправить ничего нельзя. И приходится жить дальше с такой тяжелой потерей, обвиняя ее за несправедливость. Ведь не дожил, не долюбил, всего лишь в 62 года ушел от нас неординарный человек, которого оценили лишь с потерей и у которого было еще много планов на эту жизнь.

Спасибо огромное от родных и близких всем ветеранам речникам, пришедшим проводить своего уважаемого коллегу в последний путь. Спасибо огромное бывшим работникам поликлиники водников, где работала жена Анатолия Ивановича медсестрой до ее закрытия. Спасибо огромное всем знакомым и соседям, не оставшимся равнодушными к чужой беде, а Анатолию Ивановичу – вечный покой и царствие небесное. Пусть земля ему будет пухом.

Александр Харченко