ДЕТСТВО МОЕ БОСОНОГОЕ, ВОЕННОЕ ВРЕМЯ МОЕ

За четыре года Великой Отечественной в нашем селе никогда не было сражений, но мы так же, как и многие, жили очень бедно: в голоде и холоде. Все, что у нас было, складывали в посылки и отправляли на фронт. Каждый день через наше село на работу в Забайкальские сопки проходили отряды пленных немцев, а мы, прижавшись к плетням, со страхом смотрели на них.

Во время войны нас, конечно, бомбили, и почти все дома были сожжены. Обгоревшие и перекошенные хаты бессильно смотрели на нас пустыми глазницами окон. Когда война закончилась, многие из них отстроили заново. Лишь один дом на краю села, от которого остался только подпол, так и не был построен. Все, кто в нем жил, умерли. Взрослые, отдавая дань памяти погибшим, не трогали это место, со временем заросшее черемухой и бурьяном. И нам, детям, строго было наказано не бегать там.

Но вот по деревне прошел слух, что время от времени в этом месте горит тусклый огонек. Бабки рассудили, что души усопших ищут себе пристанище, и, проходя мимо, боязливо крестились. А мы рассудили иначе: может, это немцы прячутся. Решили проследить за ними. Поэтому сказали родителям, что собираемся рано лечь спать, чем очень их удивили, а сами ждали определенного часа.

Когда взрослые уснули, мы встретились в установленном месте. Раздирая и без того ветхую одежонку, ползли по-пластунски. Это мы за время войны научились делать не хуже солдат.

Вот и подпол, который был оборудован под землянку. Через закопченное окно нам удалось разглядеть два женских силуэта. Один из нас, прислонившись ухом к стеклу, услышал, что они планируют куда-то далеко идти.

На следующий день мы под видом, что идем купаться (в те годы дети были сплочённой и дружной командой), пробравшись через заросли крапивы и репья, очутились в землянке.

Там стоял самодельный стол, две лавки и буржуйка. Привыкшие к полумраку глаза разглядели красное знамя с надписью «За победу», стены, увешанные фотографиями и вырезками из газет, а также каски, манерки, снаряды и несколько шинелей. В углу лежал автомат, на котором было нацарапано «Пока не добью последнюю сволочь, не погибну в бою». Нам было жутко интересно узнать все о новых жителях, и мы стали по очереди караулить их появление. Но, как ни старались, увидеть их лица не смогли. И решили рассказать о них председателю сельсовета. Это был добрейшей души человек и прощал нам многие детские шалости. Лишившись на войне одной ноги, он не потерял самого главного: способности всегда поступать гуманно. Он сообщил участковому о новоприбывших постояльцах.

Только через пять дней женщины опять появились в землянке. Крадучись, они прошли в свое пристанище. И в оконце замелькало пламя от лучины.

Рано утром их навестили взрослые. Оказалось, это две пожилые женщины, бежавшие из концлагеря и чудом оставшиеся в живых. Их лица были изуродованы собаками. Они случайно остановились в нашем селе и поселились в разрушенном доме – хотели остаться для нас незамеченными. Ходили по тем местам, по которым их угоняли в Германию, надеясь встретить того, мог бы подтвердить их личность. Ходили по кладбищам, селам, городам, но все безрезультатно. Во время своих походов собирали различные вещи военных лет. На вопрос, почему не заявили о себе, ответили, что испугались – им никто не поверил бы на слово. Правда, у одной из них сохранилось семейное фото, а у другой – военный билет. Обе они служили на передовой и там попали в плен.

Спустя время на месте этой землянки был построен сельский музей, рядом с ним – начальная школа. Глафира Владимировна и Клавдия Ивановна жили в другой половине музея и следили за музейными экспонатами. Много рассказов о зверствах фашистов мы услышали от них как от очевидцев этих страшных событий.

Нам же на собрании выдали премию: карандаши и тетради в линейку. А еще разрешили ухаживать за тремя списанными конями. Эти кони были на вес золота. Мы втайне от родителей носили им кусочки хлеба, по горстке овса. Они платили нам любовью за оказанный им почет.

Именно в зрелом возрасте вспоминаются детские годы. Лежа в постели при бессоннице мое поколение вспоминает свое босоногое детство.

Ольга Соколова

Читайте также:

Return to Top ▲Return to Top ▲