Цикл материалов «Судьба страны с судьбой людей неразделима»

Самый лучший чабан калачевской земли – это сын твой, степная Калмыкия.

Спустя 22 года в Крепи увековечили имя Санчура Бувашова

Автор: Елена ЛОМАКИНА
Фото Дарьи ТРУХЛЯЕВОЙ, из архивов

 

Словно два птичьих крыла, распростертых в стороны перед полетом, или страницы книги, которые призывно приглашают в новую историю, появились недавно в поселке Крепь Калачевского района два памятных знака. Одно крыло — страница, посвященная русскому Степану Павловичу Калмычкову, другое – калмыку Санчуру Санджиевичу Бувашову. Сама собой рождается анафора – накрепко скрепила Крепь судьбы двух Героев труда, двух сыновей многонациональной России. На днях состоялось торжественное открытие памятных знаков. Но давайте по порядку. История, она порядок любит.

Золото под снегом

Та зима с 1965-го на 1966-ой годы выдалась суровой. Наверное, такой же снежной и метельной была она на сталинградской земле зимой 43-го. Тогда от пыла сражений, рассказывают, даже снег стал горячим. И сейчас Санчуру снег казался раскаленным. Пуржило и завывало так, что не видно ни зги. Но он упрямо, тяжело проваливаясь сквозь стылую корку наста в глубокую скрипящую снежную вату, шел вперед. Голову Санчур Бувашов низко наклонил не только для того, чтобы ветер не бил осколками метели в уже забордовевшее от мороза лицо. Но и потому, что  уже слезящимися от долгого пути глазами он старательно высматривал в снегу старый тракторный след. И если б дело было только в нем самом, не болело бы сейчас так сердце калмыка. Но за ним по беспогодью и бездорожью доверчиво перебирала ногами отара овец. Серая шерстяная река слабым пятном виднелась позади чабана сквозь снежную пелену. Санчуру казалось, что каждую из овец он узнает, отличит от другой. Такими потом и кровью давалось увеличение поголовья тонкошерстных мериносов.

Повернуть назад, сдаться у Санчура не было ни единого шанса. Запасы кормов в совхозе «Крепь» таяли на глазах. Ох, тяжелая зима. Чтобы сберечь поголовье, предложил Бувашов кормить овец оставшейся под снегом в полях соломой. Много копен застелило белой пеленой. Старые чабаны усомнились, что подойдет животным этот корм. Но Санчур настоял на своем. Так надо было. Весь в отца выдался характером. А потому был Санчур не только потомственным чабаном. Но он, уроженец Малых Дербет, был сыном Санджи Бувашова — правофлангового первого кавалерийского полка Василия Хомутникова. Кавалерист не знал страха в бою, был передовым колхозником, ударником, грамотным коневодом, трудолюбивым и честный человеком. И на войне, и в труде Санджи был в первых рядах. Разве мог у такого потомка славных ойратов быть другой сын!

Вот она! Копна под снегом. Санчур остановился и, сбросив рукавицы, стал вгрызаться сквозь ледяную корку в снег, вглубь. Посеревший, с крошками черной земли и рыжего песка, лед был острым, как бритва. Руки быстро покрылись алыми росчерками кровавых рубцов, добавившихся ко вчерашним, уже подзажившим. Скоро капли крови стали, не удерживаясь на пальцах и кистях чабана, падать крупными пятнами на снег. Они, казалось, прожигали его до самой матушки-земли. Только разве привыкать сталинградской земле к кровушке сыновей многострадальной многонациональной России? Не привыкать. Вся пропитана, пролита насквозь. Желтый прутик ткнулся в ладонь, уколов израненные руки. Облегченно вздохнул чабан: солома! А овцы, почуяв голодными утробами даже сквозь это ненастье запах корма, привычно потянулись к золотым пучкам мягкими губами.

Санчур устало опустился на снег, привычно поджав «по-турецки» ноги. Почувствовал, как заломило на морозе горящие от ран руки, привычно заныли от усталости и долгого напряжения ноги, повел плечами, разминая мышцы спины. Поднял  к небу, невидимому сквозь белый туман снежной круговерти, лицо. Свесил руки с коленей вниз саднящими кистями. «Авдрин хазн — чилдг, Альхни хазн — чилдго», — вспомнилась народная калмыцкая мудрость: «Богатство, что в сундуках, исчерпается, Богатство, что в ладонях, не исчерпается».

Пока овцы насытятся, есть время поразмышлять. Внешнее отступило под напором нахлынувших воспоминаний. И будто не зима сейчас вокруг чабана, а Цаган-сар – «белый месяц», первый месяц весны. Любил Санчур такие минуты редкого покоя, когда можно дать волю мыслям – вольным коням…

Что привело его, сына калмыцких степей, в эту степь донскую? Сколько жизненных дорог не только его самого, но и разных людей должно было пробежать, пересечься и разойтись, чтобы все сложилось именно так?

Была война. Страшная и тяжелая. Горе пришло в каждую семью многонациональной России. Горе пришло и к калмыкам. Давно, еще в начале семнадцатого века, в истории калмыцкого народа произошло событие – добровольное вхождение его в состав Российского государства. Это была одна из самых ярких эпох.  А вот фашистская чума расколола народ надвое — из-за того, что нашлись среди калмыков те, кто начал сотрудничать с Вермахтом — «кавалерийский корпус». И хоть большая часть калмыцкого народа доблестно защищала страну от врага, отважно проявила себя в Сталинградской битве, все калмыки от мала до велика были депортированы. Вместе с родителями тогда, в декабре 43-го года, был депортирован 13-летний Санчур в Сибирь.

Крепкие люди Крепи

А на тогда еще незнакомой ему калачевской земле развивались другие жизненные события. Еще до войны, в далеком 1927 году, одним из первых в стране, за два года до объявления коллективизации, в Калачевском районе был создан совхоз «Крепь». Летом землеустроительная комиссия из Москвы выбрала для него место. Палатки разбили прямо в степи. Комиссия организовала установку дощечки с надписью «Племсовхоз № 7». И на этом с чувством исполненного долга удалилась. Внизу на табличке было подписано «Крепь». Так и по сей день прижилось на калачевской земле это название. Пошло оно не то от твердой, как камень, земли в этих краях. Не то стало пророческим предсказанием о воле и характере людей, которые сделают эту землю плодородной. Сделают это лишь без малого 20 лет спустя: в 1954-ом году  началось освоение целинных земель. Совхоз пережил свое второе рождение, немалая заслуга в этом директора совхоза «Крепь» Степана Павловича Калмычкова.

Степан Калмычков – рожак Закаспийской области, города Красноводск. В 1951 году его направили восстанавливать разрушенный после войны совхоз «Крепь». Старожилы вспоминают, что сельхозпредприятие находилось в удручающем состоянии: из 72-х тысяч гектаров пашни обрабатывалось только 10 тысяч при урожайности зерновых всего 5-7 центнеров с гектара. Скота в хозяйстве было в те времена очень мало.  Да и откуда крестьянам, измученным военными годами и измотанным послевоенными, набраться сил – жили очень бедно, в землянках.

Но под инициативным руководством Калмычкова «Крепь» быстро нарастила площадь возделываемой пашни. Конечно, случилось это не легко и не сразу. Здесь нужно понимать – пахотные земли увеличивались за счет освоения целинных земель.  Сейчас мало уже кто по собственным воспоминаниям расскажет молодым, что скрывалось за бравурным: «Даешь целину!». Сколько жизни и здоровья людского осталось за этим «Даешь…». Помните, как у Шолохова в знаменитой «Поднятой целине»: «Ну, братцы, и штука, должен я вам сказать, этот трактор «фордзон»! Рысью пашет пары. А как только напорется на целину где-нибудь на повороте, так у него, у бедного, силенок и не хватает. Подымется вдыбки, как норовистый конь перед препятствием, постоит-постоит и опять вдарится колесами об землю, поспешает поскорее убраться обратно на пары, не под силу ему целина…». Техника сдавалась, а люди – нет. Более, знать крепкий был сплав, из которого делались эти люди.

Вот и в «Крепи» в  1954-ом  году вспахали 20 тысяч гектаров целины, а в 1958 году — 55 тысяч гектаров. Тогда «Крепь» сдала государству 2,5 миллиона пудов зерна — в десять раз больше, чем двумя годами ранее.

Но не одним земледелием суждено было прославиться Крепи и живущим здесь людям. Неугомонный  Калмычков развернул бурную деятельность в области овцеводства. Задумал Степан Павлович вместо малопродуктивных овец грубошёрстной породы, закупленных у местного населения и в соседних районах Сталинградской области, разводить тонкорунных овец — мериносов, которые были более продуктивны и давали более качественную шерсть. Кроме того, племенной фонд «Крепи» стал настолько богатым и качественным, что совхоз поставлял теперь этих селекционных мериносов для других.

Вот здесь и слились-сошлись дороги Санчура и Степана. Бувашову довелось в оркестре развития овцеводства сыграть главную скрипку. В 1956-ом году, после 13 лет разлуки,  калмыки возвращались из депортации на родину. Многим путь лежал через Сталинград. Рассказывают, тогда и придумал Калмычков, как привлечь в свой совхоз грамотных чабанов, не абы каких –  потомственных! Приехал на сталинградский вокзал Степан Павлович, где шум-спор: калмыки, едущие транзитом, судили, как дальше до родины добраться. А Калмычков и не растерялся: оставайтесь! Что на родине вам на новом месте приживаться, что здесь. Разруха сейчас везде. А от калачевской земли до Калмыкии – рукой подать. Каждой семье по дому пообещал, работу, да и сказал: сразу по корове даст, чтоб, значит, пить могли новые крепинцы с удовольствием и без ограничений свой калмыцкий чай. А как заработают, так понемногу за коров и рассчитаются. Так и появились на крепинской земле непривычные для донских мест фамилии: Басханджиевы, Бувашовы, Джалыковы, Мутуловы, Чанаевы, Чолыковы, Шогдиновы. С племзавода «Червлёные буруны» в Дагестанской АССР и Ставропольского края в совхоз завезли баранов-мериносов. Калмычков с зоотехником  М.Г.Домничевым, да с помощью чабанов провели грамотную селекционную работу и создали высокопродуктивное стадо овец породы «советский меринос».

Г.Рокчинский. Хозяин степи.

Вот так и оказался Санчур Бувашов на крепинской земле. Хоть не здесь родился, да очень пригодился.

Поглядел он на отару, овцы насытились, жевали уже неспешно, размеренно. Да и сам за это время отдохнул, былое вспомнил. Скрипнул снег под вставшим на ноги чабаном. Махнул Санчур в сторону дома головой поднявшим к нему морды овцам: «Йовый!». Заботливо, осторожно укрыл чабан с таким трудом добытый оставшийся корм – на завтра — и погнал обратно отару в кошару. Для него это был рядовой день. День, когда, не думая о наградах, не размышляя о геройстве, он просто делал свое дело, как учили предки, как сам умел – отдавая этому самому делу без остатка всего себя. Это потом в биографических рассказах о нем напишут: «Так удалось спасти не одну тысячу овец».

 

Благодаря работе самоотверженных людей поголовье овец в «Крепи» постоянно росло: к 1963 году оно увеличилось с 19 до 49 тысяч животных. Две трети шерсти, которую Калачёвский район сдавал государству, обеспечивала «Крепь»! Совхоз при Калмычкове развивался во многих отраслях: за несколько лет в пять раз выросло поголовье крупного рогатого скота. Ежегодная чистая прибыль совхоза достигала 2,5 миллиона рублей. За время работы Степана Павловича  в посёлке Крепинский, который был главной усадьбой совхоза «Крепь», построили школу, больницу, клуб, жилые дома.

 

ДЛЯ СПРАВКИ: 20 ноября 1958 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за выдающиеся успехи, достигнутые в деле увеличения производства зерна и других продуктов сельского хозяйства, Степан Павлович Калмычков был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот». В 1958 году в Сталинградском книжном издательстве вышла брошюра Калмычкова «Увеличим производство тонкой шерсти», в которой он изложил опыт овцеводческой работы в совхозе «Крепь». В 1963 году он переехал в Волгоград. Работал внештатным инструктором областного комитета народного контроля. Был награждён медалями, в том числе Большой серебряной и четырьмя бронзовыми медалями ВСХВ и ВДНХ СССР.

Умер в 1990 году в Волгограде.

Привыкший быть в важных делах первым, Калмычков стал первым и в оставленном наследии. Именно его фонд в государственном архиве Волгоградской области стал  первым фондом, принятым на хранение в 1960 году. Здесь хранятся очерк, справка и отчёты о хозяйственной деятельности совхоза «Крепь», тексты статей Калмычкова, опубликованных в газетах «Сталинградская правда» и «На страже», в журналах «Совнархозное производство» и «Сельское хозяйство Поволжья», а также конспекты лекций, которые он читал в Сталинградской высшей партийной школе и на партийном активе Калачёвского района. В архив также входят переписки Калмычкова с экономистом Государственного земледельческого хозяйства Болгарии Райковым и директором Вьетнамского сельскохозяйственного института об организации хозяйства совхоза, поздравительные телеграммы в связи с присвоением звания Героя Социалистического Труда, блокноты, записные книжки, тетради, фотографии.

Бувашов – лучший из лучших

Как же удавалось совхозу быть таким знаменитым? Ведь не на одном только талантливом руководителе держится хозяйство. Калмычков знал, что делал, привлекая к работе потомственных чабанов. Они, настойчивые и хваткие, не ограничивающие часами рабочий день, привыкшие работать от зари до зари, в порядке вещей принимающие бессонные ночи, обеспечили хороший результат.

И в этой плеяде Санчур Бувашов был лучшим во всем. Показатели Санчура Санджиевича и по производству баранины, и по выходу ягнят, и по настригу шерсти были самыми высокими не только по району, области, но и по стране. Он быстро освоил новый метод искусственного осеменения и добился высокого качества поголовья закреплённой за ним отары.

Давайте обратимся к языку цифр. Средний вес барана в отаре Бувашова был 132 килограмма и средний вес настрига — в среднем около 15 килограммов с каждой овцы. Санчур Санджиевич пришёл в совхоз молоденьким пареньком, а через три года после приезда завоевал звание лучшего чабана Калачёвского района. В конце 1950-х годов стал лучшим чабаном Волгоградской области.

 

Документы подтверждают: во время Семилетки (1959-1965 гг.) бригада Санчура Бувашова ежегодно выращивала в среднем по 125 ягнят от каждой сотни овцематок и получала в среднем по 8 килограммов шерсти с каждой овцы. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 марта 1966 года «за достигнутые успехи в развитии животноводства, увеличении производства и заготовок мяса, молока, яиц, шерсти и другой продукции» он был удостоен звания Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».

ДЛЯ СПРАВКИ: Санчур Санджиевич Бувашов был удостоен следующих наград: Герой Социалистического Труда; Орден Ленина — дважды (1966; 23 декабря 1976); Орден Октябрьской Революции (6 сентября 1973); Орден Трудового Красного Знамени (8 апреля 1971); Две золотые медали ВДНХ. В 1975 году за высокие показатели — получение в среднем от каждой сотни овцематок по 113 ягнят и настрига в среднем по 9,8 килограмм шерсти с каждой овцы — Бувашов удостоился приза «Золотое руно».

О Санчуре Санджиевиче писали часто. Не обошел его вниманием и классик калмыцкой публицистики Наран Уланович Илишкин. Летописцы и литераторы отмечают, что человеком Санчур Санджиевич был скромным, не очень разговорчивым, но всегда доброжелательным к людям. Отличался большим гостеприимством, всех без исключения и простых трактористов, и специалистов совхоза угощал настоящим калмыцким чаем. Своих детей жизнь, к сожалению, ему не дала. Племянницу Веру он воспитывал как родную дочь.

Во многих источниках приводятся ее воспоминания  о том, как однажды летним днем на кошару вместе с директором совхоза Степаном Павловичем Калмычковым приехал корреспондент из Калмыкии. Приведем здесь эти воспоминания и мы, коль уж взялись изложить для читателей историю знаменитого чабана столь масштабно: «…Санчур Санджиевич пригласил гостей в просторную летнюю кухню. Тетя Вера включила газ, и через несколько минут калмыцкий чай стоял на столе.

За столом известный овцевод рассказывал своему земляку о том, что тонкошерстная овца уход любит. Надо накормить её досыта. Предохранить от простуды и болезней, оказать при необходимости первую помощь, уберечь шерсть от засорения. Словом, забот много.

Большого мастерства и выдержки потребовали от чабанов суровая зима и окот в условиях затянувшейся весенней непогоды. И сам бригадир, и его помощники в этот ответственный период спали урывками, часок – другой, в одежде, завтракали и обедали в кошаре.

– Иначе нельзя, – улыбаясь, объяснял Санчур. – Ведь окот – это чабанский урожай. Летом нам тоже достается, – продолжал он. – День у нас начинается затемно. Часто ночуем на пастбище: хочешь получить качественную шерсть – держи овечек на воздухе, на свежем ветерке. А пастбищный участок у нас небольшой, зажат посевами со всех сторон. Пасем отару в балке.

Не спеша, просто, доходчиво рассказывал он о премудростях чабанского искусства. Санчур Санджиевич не таил «секретов» своего мастерства». А секрет, видимо, в том, что все члены овцеводческой бригады с повышенным чувством ответственности относятся к своим обязанностям, работают с полным напряжением сил». (По материалам Н.Чимидова).

После выхода на пенсию Санчур Санджиевич проживал в посёлке Крепинский. Знаменитого чабана, рожденного на калмыцкой земле, прославившего сталинградскую, не стало в 2000 году.

Вспомнить все

На родине Бувашова называли до недавнего времени «Забытым Героем».  Потому что на Аллее героев в столице Калмыкии не было барельефа с его именем. «Почему? – задавались вопросом земляки. — Ведь высечены же золотом имена героев, родившихся в других регионах и прославивших наш маленький народ. И его имя по праву должно быть на Аллее героев. Есть на земле категория людей, с которыми можно встретиться раз и запомнить их на всю жизнь. Эти люди восхищают вас, прежде всего, своей неистребимой страстью к работе, порой очень трудной и, возможно, с виду непривлекательной. Они находят в ней, своей работе и профессию, и настоящую романтику. К числу их относится Герой Социалистического Труда Санчур Санджиевич Бувашов».

И справедливость восторжествовала без малого год назад. 30 октября 2021 года  барельеф Санчура Бувашова был торжественно открыт в Элисте. Конечно, этому событию предшествовала большая работа. Свой вклад внесли и неравнодушные жители Калмыкии, в числе которых Николай Чимидов. В свободное время он ведёт работу по восстановлению памяти о земляках. Неоценимую помощь оказали также члены Союза «Калмыкия-Волгоград». Организация служит своеобразной площадкой для общения и взаимодействия жителей двух регионов. Ее председателю Геннадию Кошелеву и главе Совета старейшин республики Эрдне Пашнанову предоставили почетное право открыть памятный знак.

Геннадий Кошелев, русский по национальности, возглавляет общественную организацию Союз «Калмыкия-Волгоград» и является Советником Главы Республики Калмыкия по Волгоградской области. Он избрал путь укрепления дружбы между русским и калмыцким народом: «Самое главное в работе нашей организации – установление и развитие контактов между представителями широких кругов общественности Калмыкии и Волгоградского региона во всех сферах: коммерческой, социальной, культурной и многих других вплоть до архивной.

Приведу пример важности нашей работы в историческом аспекте. В 1981 году передовой труженик производства Гаря Бадмаевич Хохолов приехал из Калмыкии на экскурсию в Волгоград. Во время войны сразу после выписки из госпиталя он, кстати, также был депортирован в Сибирь. Когда группа подошла к мельнице Гергардта, он неожиданно сказал: «Я здесь воевал… Если пустят внутрь, покажу проходы к Дому Павлова, как мы туда ползали». Ему не поверили.

Понадобился не один год, пока благодаря усилиям двух женщин – волгоградки Ольги Сергеевны Безбородовой и Ольги Андреевны Калюжиной (заведующей Лаганским архивом Калмыкии) — его, наконец, признали участником героической обороны легендарного Дома Павлова. В 2003-ем наш «Союз» продолжил начатое дело, и состоялось не менее важное событие: одна из улиц Кировского района Волгограда получила имя защитника Дома Павлова Гари Хохолова. Почему так важно это для нас? Это один из фундаментов укрепления дружбы народов. Молодежи нужно показать, что справедливость всегда торжествует, даже если этого приходится долго ждать».

Для Кошелева это отнюдь не просто слова. Сказанное он всегда доказывает делом. Именно поэтому теперь памятный знак построен  и в Крепи.

Очень символично, что два крыла «белой птицы» – два сына двух народов: Калмычков – русского, Бувашов – калмыцкого. Два достойных сына. Это великие труженики, памяти которых теперь есть где поклониться.  Поклониться, как было нам завещано отцами и дедами. Очень хорошо поэтическими строками об этом сказала Аэлита Коховец (живущая, к слову, сейчас в Германии):

Ты поклонись земле своих отцов.

Ее красе такой неприхотливой,

безлюдью и безтравью солонцов,

над речками заснувшим сладко ивам,

ее полям, проселкам и лесам,

ее закатам долгим и багряным…

Ты поклонись. И предков голоса

вдруг зазвучат светло и первозданно.

22 года спустя

Август 2022-го. Крепь. Полуденный донской степной воздух, казалось, можно было потрогать руками. Таким плотным и душным, жарким и иссушающим он был. Парило. На светлое с легкими облачками с трех сторон небо с четвертой надвигалась синева.

Впрочем, за погодой в этот момент мог следить только впитывающий в себя каждую частичку происходящего журналист. А все люди были поглощены самим событием. Долгожданным и оттого особенно торжественным.

К поселковому Парку, в центре которого горели, скрытие пока кумачом, новые памятные знаки, ждущие своего открытия, почти каждую минуту подъезжали машины. Из них выходили люди внешне друг на друга не похожие. Представители более чем 11-ти национальностей собрались в этот день в Крепи. Разделить с русским и калмыцким народом праздник Памяти приехали председатели и активисты общественных национальных организаций Волгоградской области, регионального «Дома дружбы», гости из других городов и даже стран. Самой многочисленной, конечно, была делегация из Калмыкии.

Приветственные слова ведущих к крепинцам и дорогим гостям были сказаны на родных языках виновников праздника – на русском и калмыцком. Одинаково светло и радушно, гостеприимно и уважительно, торжественно и тепло прозвучали казачье «Быть добру!» и калмыцкое «Мендут!». И следом в августовское небо устремились звуки Гимна Российской Федерации, дающие начало церемонии.

Почетное право открыть памятные знаки – мемориальные доски, посвященные памяти Героев Социалистического Труда Степана Павловича Калмычкова и Санчура Санджиевича Бувашова — было предоставлено представителю Главы Республики Калмыкия в Народном Хурале (Парламенте) Арашу Алексеевичу Манджиеву, члену Совета старейшин Республики Калмыкия Геннадию Васильевичу Шарапову, заместителю главы Калачевского муниципального района Александру Николаевичу Прохорову и главе Крепинского сельского поселения Александру Константиновичу Черевичко.

И когда алые покровы были сняты с мемориальных досок, на импровизированную сцену вышли представители всех национальных организаций, приехавших на праздник. Пришел черед торжественных речей. Аккурат под сгустившиеся тучи, окрепчавшие порывы ветра и резкие росчерки молний.

А.А Манджиев: «Необычное явление происходит здесь, в Волгоградской области. Год назад, когда мы открывали памятный знак воинам-землякам калмыкам, погибшим в Сталинградской битве, это происходило на Мамаевом Кургане, погода вела себя точно так же. Сорокоградусная жара резко сменилась дождевой непогодой. Это говорит о том, что у нас чистые помыслы, светлые души и мы все делаем правильно. Именно поэтому всё у нас получается». Араш Алексеевич зачитал Приветственный адрес от Главы Республики Калмыкии Бату Сергеевича Хасикова, вручил руководству района и поселения, председателю Совета старейшин «Дома дружбы» региона, а также Крепинской школе  памятные подарки.

Г.В.Шарапов, подчеркнув, что Санчур Бувашов – земляк и для калмыков, и для крепинцев, отметив важность происходящего события, пожелал всем добра и здоровья.

А речь председателя Совета старейшин Волгоградской областной общественной организации «Дом дружбы» А.Ч.Даурова прервал басистый долгий раскат грома. Арсен Черменович, рассказывающий в этот момент о величии дела Калмычкова и Бувашова, отметил: «Вот, в честь них и гром гремит!».

И тут же с небес на землю обрушился необычайно крупными каплями щедрый ливень, промочивший участников церемонии до нитки. Представители калмыцкой делегации отметили, что дождь по приметам их народа – отличный знак. Ведь исторически вода с небес, упавшая в нужное время – залог хорошего урожая.

Погода не помешала завершить праздник: под дождем говорил свое приветственное слово А.К. Черевичко, возлагали цветы, пели артисты Малодербетовского и Калачевского районов, делались финальные фото для газеты. И настроение от важности свершившегося было таким же, как гвоздики у мемориальных досок: ярким и свежим, в играющих радугой каплях летнего дождя.

«Эти мемориальные знаки, которые сегодня открыли,  посвящены не только памяти уважаемых всеми Санчура Санджиевича и Степана Павловича, — выразил мнение обычных сельчан, своих земляков Сергей Иванович Басханджиев. – Эти знаки олицетворяет всех животноводов – русских и калмыков – отдавших свои силы развитию овцеводства, процветанию колхоза и всей страны; всех, кто внес частицу своего труда в общее благое дело. Мы сегодня пришли на праздник с моей мамой, которая также трудилась вместе со всеми. От имени всех крепинцев благодарю причастных к установке мемориальных досок».

Отмечая важность и своевременность события, восстанавливающего связь времен, произошедшего в Год культурного наследия народов России, делегация из Калмыкии с благодарностью и уважением рассказала о вкладе и содействии администрации Калачевского муниципального района и лично главы Сергея Александровича Тюрина. Поблагодарил районную и поселковую администрацию также активнейший инициатор и движитель установки памятных знаков Геннадий Михайлович Кошелев, председатель Правления общественной организации «Союз «Калмыкия – Волгоград».

Почтить память Героев и отметить установку мемориальных досок, поговорить о прошлом и настоящем, о дружбе народов и связи времен гости смогли за хлебосольным столом, изобилующим калмыцкими национальными блюдами. А первым глотком трапезы стал, конечно, калмыцкий чай, в который, как и во все блюда, душу и сердце (это отметили гости) вложила жительница Крепи Надежда Алексеевна Бадмаева – потомок семьи Бувашовых по женской линии.

 

От самого сердца автора

Да простят мне читатели литературную вольность, допущенную в самом начале этого материала. Мы, конечно, не знаем доподлинно, о чем думал Санчур Санджиевич, спасая голодную отару в той заснеженной морозной степи. Но точно знаем – не о будущих наградах и почестях. И уж, конечно, не знал чабан о том, что, спустя многие годы, во имя его памяти соберутся в Крепи люди одиннадцати национальностей и будут славить его труд. И что уважение к этому труду калмыков и русских, афганцев и ингушей, казахов и корейцев, чеченцев и арабов, дагестанцев, осетинцев и карачаевцев – всех-всех-всех – станет тем важным, объединяющим и дружбоукрепляющим стержнем, что в наши непростые времена важнее важного.

А если бы имел возможность хоть на минуту увидеть все это и узнать Герой соцтруда Бувашов, думаю, улыбнулся бы он той особенной улыбкой, что гонит лучики морщинок из мудрого прищура азиатских глаз, и подумал бы заслуженный чабан, что прожил жизнь свою не напрасно. Что именно этот многонациональный праздник во имя людей труда, этот людской поклон памяти предков — и есть его самая большая награда. За пот, за мозоли, за боль, за преданности и любовь родной земле – донской и калмыцкой.

Return to Top ▲Return to Top ▲