Никто не забыт и ничто не забыто: братья Сачковы

Когда я бралась за эту работу, до конца и не верилось, что удастся ее закончить. Кропотливо изучать документы, пытаясь по крупицам восстановить прошлое, очень трудно между постоянными и такими привычными для газетчика «срочно в номер». Текучка заедает. Ум диктует – эта работа может подождать, а сердце командует – не может.

Наша Сталинградская земля… Разве помнит она годины, суровее 42-го, разве было, когда ей больнее, разве знала она столько крови, слез и стонов, разве видела, как героически погибают сыны ее, грудью закрывая каждую пядь донской и волжской земли.

Знала, видела, помнит. От самых седых веков сыны ее казаки, напоенные терпким дурманящим ароматом степных трав, пьянящим свободой ветром с Тихого Дона, и жизнь любить умели, и отдать ее за Родину не жалели.

А потому, когда между бесконечными «срочными строчками» мне удавалось счастье хотя бы на час погрузиться в бережно хранимые ксерокопии и фотографии (и если – чудо, никто за это время не зайдет в кабинет), то, отстучав на клавиатуре очередные пол-листа, а то и лист текста, я ловила себя на том, что, поднимая до рези уставшие глаза от серых, уже плохо читаемых страниц, я улыбаюсь. Потому что сделан еще шаг навстречу Истории, потому что мне выпала честь донести эти строки до потомков в век, который мирно пришел на смену военному прошлому, в стране, которая спасла весь мир, на земле, которая овеяна славой дедов и отцов, в городе, который по праву носит звание Города воинской славы.

 

А завтра была война

 

На улице – полночь, свеча догорает,

Высокие звезды видны.

Ты пишешь письмо мне, моя дорогая,

В пылающий адрес войны.

 

Стихотворением Иосифа Уткина открывается дневник простого русского солдата Прокофия Петровича Сачкова. Дневник, который прошел с ним дорогами войны, делил радости и потери. Разве знал он, потомок голубинских степей, что когда-то, много лет спустя, уже в следующем, 21 веке, этот дневник из нагрудного кармана у самого сердца будут трепетно разглядывать сквозь стекло музейной витрины его внуки и правнуки? Или что в качестве исторического документа, спустя 65 лет после Победы, их станет изучать журналист газеты, чтобы земляки смогли знать о той страшной войне из первых уст. Читать, вспоминать родных и близких, чьи судьбы покалечила, покорежила война.

Петр Сергеевич Сачков, уроженец станицы Голубинская. Жил там с женой, родили двоих сыновей – Прокофия да Илью. Потом жена умерла, Петр Сергеевич переехал в Калач, снова женился. И родился сын Виктор. Все три сына ушли на фронт.

С войны вернулись Прокофий (о нем мы поведем подробный рассказ) и Илья (1904 года рождения), самый старший из сыновей. После войны работал диспетчером в речном порту, был очень уважаемым и известным в Калаче человеком. В 1964 году его не стало. Погиб, не вернулся с войны младший, Виктор. В именном списке безвозвратных потерь рядового и младшего начсостава, что хранится среди документов Минобороны, в графе напротив фамилии Виктора Сачкова значится: «Адрес: Сталинградская область, г. Калач-на-Дону, ул. Сталина, д. 30. Призван Калачевским ГВК. Сержант, командир отделения. Ранен 13.12.43 г.  Похоронен – м. Иванков, Киевской области».

Примечательно, что потомки этой семьи делом своей жизни выбрали сохранение истории. Не только истории своей семьи, но всей калачевской земли. Дочь Прокофия Петровича в Калаче знают все. Долгие годы она возглавляла Калачевский филиал Волгоградского краеведческого музея, это Валентина Прокофьевна Новикова (это ее в своих дневниках он называет ласково – «Валюшка»). Она работает в музее и по сей день, а возглавляет учреждение теперь ее дочь – Вероника Владимировна. Именно они сегодня – главные хранители истории района, ежедневно в экскурсиях, беседах, семинарах, конференциях, классных часах, выставках, неделях музея и еще целой череды различных мероприятий доносят отзвуки российской и донской истории до потомков.

Читая строчки дневника Прокофия Сачкова, понимаешь – трепетное отношение к истории, это у них семейное. Так скрупулезно, день за днем фиксировать происходящее, когда и отдохнуть-то некогда, когда кругом боль и страх, сможет не каждый. Спасибо солдату за то, что мы сегодня можем этот дневник читать. Отметим лишь, что все документы, использованные в этом материале, публикуются впервые, а тексты сняты автором статьи с первоисточников. За то, что они были предоставлены для работы, большое спасибо В.П. Новиковой.

Два брата – Виктор и Прокофий, всего две судьбы. Но как через эти человеческие судьбы, краткими фрагментами застывшие в письмах и записях, видна судьба большой многострадальной, но гордой страны. Что успели до войны увидеть эти мальчишки? Прокофий окончил 4 класса Церковно-приходской школы в Калаче, затем – ростовские заочные курсы «Полиглот» по специальности бухгалтерия. Поработал недолго в сберкассе, затем – бухгалтером на Нефтебазе «Главнефтесбыт».

Виктор учился в ФЗО по специальности «плотник». 22 мая 1941 года сдал испытание на «плотника пятого разряда», о чем 1 июня этого года получил аттестат. А завтра была война…

 

Виктор. Письма с фронта

Треугольники-птицы,

оригами войны

Горьких судеб страницы

и страшны, и нежны.

Далеки расстояния

от фронтов до тылов.

Письма – связь расставаний

через магию слов.

                              Евгений Кабалин

Когда читаешь эти письма, действительно, как будто сам подчиняешься какой-то магии. Ведь знаешь, знаешь, что уж семь десятилетий как минула война, знаешь, что не вернулся с нее проклятой тот солдат, чьи письма ты держишь в руках. Знаешь, что погиб. Но не веришь. Как и те, кому они когда-то были адресованы, цепляешься за уже призрачную надежду – а, может, Бог сбережет, может, выживет. Ну, откроется однажды дверь, ухнет глухо об пол вещь-мешок: «Здравствуйте, родные! Вот и свиделись!»…

Нет, не откроется, не ухнет, не придет. Уже невестятся его правнучки и мужают правнуки. А он, солдат той далекой войны, Виктор Сачков, навсегда остался молодым в своих письмах.

 

«3. 02.42 г. Добрый день! Здравствуйте. Дорогие родители! Папа! Мама, сестра Клава! Юрий! Аллочка! Бабушка Вера! Во первых строках своего письма сообщаю, что я жив и здоров, того и вам желаю. Сейчас нахожусь все там же, на старом месте в КБАССР. Живу хорошо, помаленьку движусь вперед и вперед к своей цели. Учения проходят пока хорошо, с затруднениями. Но трудности эти должен я сломать в ближайший срок своей учебы. И окончить свой курс радиотелеграфии в срок и без всяких торможений в моей учебе. Чтобы выйти доброкачественным военным специалистом своего дела. Пойти на фронт и доказать, что телеграфным ключом тоже побеждают, даже лучше, чем пулей. Как говорится, что радиотелеграфия – это водитель всех войск. Теперь думаете легко учиться? Нет, это я признаю от всей души. Но нет таких преград, чтобы большевики их не брали.

Пропишите как сейчас себя чувствует Аллочка –ходит или нет, танцует или нет, это меня очень волнует. Папа, если увидишь ребят Сашку и Пашку, дай им адрес мой. Наверное, все написал, что у меня скопилось за эти дни. Писать можно больше, но некогда».

«17.07.43 г… Получил ваше письмо от 26.06., из которого вижу, что вы живы и здоровы, чему очень рад. Сообщаю также, что жив и здоров, того и вам желаю. Мое положение такое, что если есть у вас радио, то будете знать, где я. Где продвижение наших войск, там и мы. Передавайте всем по привету. Прошу, Клава, посматривай за нашими стариками. А особенно надо присматривать и за Юриком! Потому что он шалун. А немецкие изверги побросали много своего имущества, что может не привести ни к чему хорошему. Так и передай мои слова Юрику. А подробнее поговорим после войны».

«13.09.43 г. .. Выйдя с боев, решил написать вам письмо, чтобы вы не беспокоились о своем сыне. Живу хорошо. От братьев писем нет. От меня тоже долго не было. Был занят работой. Ну а какой, описывать не буду, сами должны знать, какие занятия когда у тещи в гостях бывают».

«04.10.43 г. Я нахожусь на старом месте. Прокофий пишет, что уже подошли к Днепру, был на маленьком отдыхе, а теперь опять в действиях. Папа, сколько раз просил, чтоб вы поменьше работали. А вы работаете и скрываете это. Прокофий написал. Вы работаете, как здоровый мужик, так нельзя. Я ведь не маленький, понимаю, чай уже проехал всю почти свою родину-мать, насмотрелся и научился за 2 года в своей любимой гвардейской армии. Прошу, Папа, береги себя. Вернемся, все восстановим».

«1.11.43 г…. Папа! Почему-то дошло до командира части, что я не пишу вам писем. Я пишу. Почти через день пишу, почему вы не получаете? Даже меня задело, никогда комроты не вызывал и не ругал. А тут – на тебе. Ну ничего, все выясним насчет этого. Меня даже ребята обсмеяли – потому письма и не доходят, что каждый день пишешь. Ну ладно, от меня может быть долго не будет письма, это потому что у нас работа такая. А сейчас пока отдыхаю буду писать часто. На днях за мою работу в тылу привезуть медаль «За Сталинград», так что и я там был, в среднем течении Дона».

«7.11.43 г. Поздравляю вас с 26-ой годовщиной Октября и с нашими победами! С Прокофием имею тесную связь. Зоя пишет, что вам ни в чем не помогают. Пишите мне, и я тогда свое дело сделаю, если не хотят помогать. Пока имею большие права и пользуюсь большим авторитетом».

«13.11.43 г. … Папа! Пропишите, как живете, помогают ли вам чем или нет, обязательно пропишите, не скрывайте. А еще я сфотографировался и решил послать вам фото. Как получите, сообщите, а то я беспокоюсь, потому что на фронте насчет фото трудно. Хотя и неважно вышло, зато по-фронтовому. На память с фронта Отечественной войны. Посмотрите и вспомните, каким я был на фронте в летнюю кампанию под Полтавой. Все в дыму и солнце светит, в общем есть о чем вспомнить, и даже о яблоках, сливах – пришлось попробовать. Вспомнил о родине».

«14.11.43 г. … Живу хорошо. Вчера выслал вам фото. Передайте пожелание в цветущей молодой комсомольской жизни Юрику и поздравление с его днем рождения и Аллочки. Подарок от меня – это всех фрицев уничтожить, которые встанут на пути».

«22.12.43. Здравствуй, дорогой и милый наш сынок Витя! Письмо твое от 26 октября получили, из которого увидели, что ты жив и здоров, чему рады до глубины души и впредь желаем тебе самого наилучшего, здоровья, счастья и сохранить свою молодую цветущую жизнь. Шлем тебе горячий чистосердечный родительский привет и заочно крепко тебя целуем, родители твои – отец Петр, мать Галя сестра Клава, Юра и Аллочка, бабушка Вера. Шлет привет тебе Проник. Прислал письмо, пишет, что здоров. Их часть отвели на отдых, возможно приедет домой в отпуск. Пока больше писем ни от кого нет. В хозяйстве все благополучно, возим дрова, хворост, из которого плетем плетни – огородить двор. Так как во дворе не осталось ни кола. Два дня как начались морозы, а то стояла хорошая теплая погода. Нового ничего нету. Жизнь в Калаче проходит в обычном порядке, милый и дорогой наш сынок Витя. Бывай здоров и до личного свидания.

«Здравствуйте, дорогие родители моего друга Вити. Получил я ваше письмо и решил дать вам ответ. Папаша, ваш сын Витя, прошу только не волноваться, он ранен. Его ранил фашистский самолет из пулемета. Ну, ничего, после операции стало лучше. Его увезли дальше в тыл. Конечно, это вам будет тяжело. Но и для нас это тяжело, дорогой папаша моего друга Вити. Если узнаю что, то сообщу. А сейчас пока ничего не известно. Друг Вити А.И. Воронцов».

ИЗВЕЩЕНИЕ

Ваш сын гвардии сержант Сачков Виктор Петрович, уроженец Сталинградской области г. Калач, в бою за Социалистическую Родину, верный воинской присяге, проявил геройство и мужество, был тяжело ранен 13.12.43 г. В районе г. Малин Житомирской области. Отправлен в госпиталь. О дальнейшей судьбе неизвестно.

Командир части гвардии старший лейтенант Недосеев

 

 

«10.04.44 г. Письмо с фронта! Наш долг – мстить немцам. В боях за освобождение украинской земли от немецких захватчиков под городом Малин Житомирской области был тяжело ранен наш дорогой товарищ, ваш сын Сачков Виктор. Умер от ранения в госпитале. Ранило его в грудь. Из письма видно, что местная власть нарушает Приказ НКО СССР о выдаче пенсии матери сына, отдавшего свою жизнь на благо Родине. Пишите, если и впоследствии не окажут соответствующую помощь. Письмо вами было написано на Воронцова, он пропал без вести при выполнении боевого задания в районе Любар 2 февраля.  Незнакомые. Но родные и близкие наши отцы, матери, сестры! Мы мстим за горе и муки нашего народа, за вашего любимого сына Витю! Так выполним же наш долг перед Родиной, перед советским народом. Убьем кровожадного зверя – немца! С приветом к вам, Голышев Николай Павлович».

 

Военный дневник Прокофия

 

По близорукости, Прокофий был признан нестроевым. Поэтому и служил на войне писарем. И пусть не довелось ему ходить в атаку грудью на пулемет, но он сделал не менее важный поступок – запечатлел в своих дневниках скрупулезно, по-бухгалтерски точно, то военное время для потомков. А рассказы о военном быте, о неудобствах и голоде (ведь штабной эшелон, где Прокофий Петрович служил писарем, шел последним и не всегда успевал к солдатской кухне), о бедах и горестях, это тоже важная часть солдатской жизни. Дневники и воспоминания Прокофия Петровича Сачкова – важная часть истории 9-ой мотострелковой бригады, наглядный пример, как судьба страны проходила через судьбу солдата, ее защитника.

1942 год

 

«22 мая. Со станции Донская выехали вечером. Ехали через Кривомузгинскую, Ляпичево, Чир, Морозовскую, Лихую, Старобельск, Уразово и Купянск.  При перегрузке с автомашин в вагоны меня не было. Кто-то стащил шинель. Прошел штабные вагоны – нету. Настроение у комсостава неважное, ввиду того, что формирование бригады скомкали и срочно послали вперед (случайно слышал разговор комбрига с комиссаром, пока искал шинель). Перед отъездом Зоя принесла ведро пресного молока. Но было не до него, весь вагон пил. Когда поезд пошел, видел в темноте, как идут Зоя с Юриком. Было до слез жалко видеть их такими.

Всю дорогу до Купянска ели, спали, грызли семечки, сидели в дверях вагона и смотрели. Всюду люди машут нам руками. Лихая разрушена порядочно, разбито много зданий, домишки закопченные, изрешеченные и расщепленные, много разбитых и горелых вагонов. Часто вдоль железной дороги попадаются воронки от авиабомб».

«25 мая.  Разместились в Московке (пригород Купянска). Написал письма домой. Была немецкая  бомбежка. Шесть самолетов крыло к крылу, около них – взрывы зениток. Разрывы, земля колышется, визг, все ползают вокруг дома. Часть бомб разорвалась в Московке, а основной груз сбросили на железную дорогу в пол километре отсюда. Все заволокло дымом. Учителю оторвало обе ноги, умер, еще двух теток поранило. Ночью тоже была бомбежка. Хатенка шатается, хозяйка разбудила нас с казначеем. Себе постелила спать под кроватью, залезла туда. А меня посылает спать на кровать. Страха нет, но все мы чувствуем подавленность. Наблюдал как стреляют зенитки. Как-то неточно. Прожектора ловят цель хорошо, а зенитки либо молчат, либо стреляют в другую сторону.

При выгрузке из вагона взял два одеяла. Пригодились без шинели. Здесь погода прохладная. У хозяйки (где канцелярия) – пацан, похож на мою Вальку и возраст такой же. «Ма, да». Это значит: «Мама, дядя дал», и показывает, что в кармашке. Здесь жить хорошо – солнце, зелень, много молодых садов на огромных площадях. Хоть они и очень запущены. Ходил по садам, сбирал клей. Делать почти нечего. Бригинтендант как-то не появлялся несколько дней. Я пользовался его шинелью, она лежала без дела. А он вернулся и про неё даже не вспомнил, да она поди складская. Ну что же, будет моей. Так, видно, и закрепится за мной.  Бригада наша стоит в лесу, в стороне от бомбежек. Но потери все равно есть – и убитые, и раненные».

«1 июня. Приехали в Андреевку ночью. Фронт близко. По дороге видели – дым стоит вдали, идут бои. Андреевка располагается по балке, какой-то ручеек с болотами. Сначала разместились в садах, тернах. Войска много. Потом переехали в школу. Спим на партах и скамьях, иногда на полу. Первый раз стирал белье. Хотел искупаться, но там пиявки. Ночи две-три стоял в самоохране. Часто и много летает самолетов. За обедом и завтраком ходить далеко. Завскладом ОВС подарил мне полевую сумку, так как бригинтендант поручил мне ведение сводок по тылу. Как-то вечером дал кружку и тут же почти на глазах пропала – сперли. Потерял я и мундштук. Давал писарю, а у него стащили. Начальник купил мне за 24 рубля пачку туристского табаку. Была развединформация, известно, что немцы планируют поход на Сталинград через Купянск и Старобельск. Часто вижу во сне своих».

«14 июня. Приехали в Строевку Уразовского района Курской области. Строевка расположена над балкой и по балке, вода здесь родниковая. Расположились в клубе. На квартиру под всякими предлогами не пускают. Ревут женщины – провожают девчат на оборонительные работы».

«16 июня. Днем Кукуевка того же района. Село большое. Остановились на квартире у деда с бабкой, дают молоко, денег не берут. Кислое молоко делать не умеют. Спали с начальником на кровати. За все время первый раз на ночь раздевались. Часто эшелонами идут наши бомбардировщики. Когда ехали, видели в лесу «Катюшу». Купались в бане, так приятно освежились. Все время кормимся очень хорошо, едим сколько влезет».

В июле 1942 года бригада входит в состав 62 Армии и направляется на оборону правого берега Дона в районе Калача и до октября ведет наступательно-оборонительные бои. Прокофий Петрович пишет, что об освобождении Калача узнал по радио 22 ноября 1942 года. Так как Калач был оккупирован немцами, то письмо из дома он получил лишь в декабре.

 

«13 сентября, г. Энгельс. Очередь на переправе».

«16 октября. Ходил в Гортеатр на постановку «Последняя жертва» по Островскому. Понравилось».

«19 октября. Ходил в кинотеатр «Родина». Картина «Танкер «Дербент», картина ничего. Здание красивое. Выехали в 21.10, ночевали у переправы».

«6 ноября. К вечеру снег и мороз».

«18 ноября. Ездили в Таридево на автомашине с начальником. Денег не получили, замерзли».

«19 ноября. Снова ездили, денег не получили, опять замерзли. Пошел мокрый снег».

«20 ноября. Снег идет весь день. Привезли часть денег. По радио передали о разгроме немцев у Нальчика».

«22 ноября. Услышали по радио об освобождении Калача и Кривомузгинской.

«17 декабря. Получил  фуфайку, подшлемник, шапку и валенки».

«24 декабря. Ходил в Татищево, сдавал деньги и поручения. Дороги нет, поземка метет, ветер в лицо. Вернулся часов в 18 вечера. Плутал, сбивался с дороги, темно. Обморозил левое ухо, а подшлемник в кармане был».

 «28 декабря. Ходил в Татищево сдавать деньги. Вышел в 8 часов, пришел туда в 11, а вернулся в 4 часа. Шел на ветер, но в подшлемнике хорошо».

1943 год

 

«19 января. Получил валенки, брюки ватные».

«22 января. Справляли День рождения Георгия Ефимовича. Жарили консервы с картофелем, пили чай».

«27 января. По радио узнали о ликвидации окруженных немцев под Сталинградом. Теперь письма писать можно домой».

«29 января. Болит натертая нога. Ходил на перевязку».

«30 января. Питание улучшилось. Появились макароны, комбижир. А было плохо».

«6 февраля. Ходили стрелять из ППШ. После пробных выстрелов. Стрелял 3 раза, попал в фигуру».

«19 февраля… Утром легкий мороз. Сегодня – день рождения Валюшки. Уже три года. Если живая, то какая она сейчас?.. Вечером пил чай в честь Валюшки…»

«25 февраля. Утром – суп-сечка с картофелем, в обед – затирка с картофелем, на второе – каша-сечка с маслом и мясом. Семинары. Ночью снилась Валюшка, и бабка как-то смурно. Как будто я дома уже давно, а ее не видел, то я на работе, то она спит».

«26 февраля. Утром – суп-сечка с картофелем, в обед тоже с картофелем масло и мясо. Ночью и утром морозец. Потом оттаяло. Ходил на перевязку. Нога не заживает, палец сильно болит. Ночью распухло, нарвало, чем-то помазали».

«3 мая. Ночью холодно, ветер. Спали тепло, натянули брезент. Начальник – в вагоне, я остался здесь. Все видно. Утром – суп-сечка. Едем, равнина без лесов. В два часа дня Ртищево, большой ж.д. узел. В обед – борщ с капустой, пшенка с салом и маслом, свинина. Купил ¾ литра кислого молока на обед за 30 руб., масло сливочное 100 гр – 60 руб.. Ужинал хлеб с маслом и чай. Получил хлеба 700 гр и сахара 75. Ночуем в Ртищево. Ночью и днем холодно. Спали тепло, устроили брезент на автомашине. На станции Екатериновка молоко 50 рублей литр, а на Станции Салтыковка – 30».

«1 апреля. Послал письмо Зое. Летают фрицы, кругом рвутся мины. Делаем шалаш. Воды нет».

«28 апреля. Получил от Зои письмо и открытку от 16 мая, от Юрика открытку от 15 мая. Послал Зое письмо с фото».

«1 июля. Получил письмо от Зои от 11 июня и от Юрика от 7 июня».

«2 июля. Послал Зое письмо и открытку Юрику с Валюшей».

26 июля 1943 года Прокофий Сачков был контужен, но остался в строю.

 

«30 июля. Нога – ходить можно, стало легче. Вечером бомбили ж.д. от нас километрах в 10. Разбили пустой эшелон, прилетели наши «ястребки». Результат боя не видел – улетели».

«9 августа. Вырыли щель. В палатке спать холодно, днем дождь небольшой. Весь день наши самолеты пугали фрицев, весь день гул в воздухе и от артиллерии. Занят Бородуков и Харьков. У нас тоже есть подвижки. Подбили где-то ястребок, летчик на парашюте спускался, его охраняли 3 ястребка».

«11 августа. Будем переезжать в Киров. Все к вечеру уехали. Получил письмо от папы от 26 июля».

«14 августа. Ночью не спал, рвутся мины, свистят, артобстрел».

«11 сентября. Рано утром разбудили блохи и клопы. Дописал письмо. Пошли слухи, что Болгария и Румыния вышли из войны и Швеция объявила войну Германии».

«2 октября. Спали на сене, неплохо, где-то бомбят. Утром выехали, на дороге пробки. Растерялись, мы без маршрута. Проезжали Монастыркино, часть сожжена, большой районный центр. Свернули в Татаровке вправо и заблудились. Больше стояли у мостов, как лощина, так стоим часа по два. Спрашивали Паньково, никто не знает. Вечером остановились в небольшом хуторке. Дед с женой и девушка, покормили супом и картофельным пюре с курятиной, пили чай. Слышно артстрельбу и пулеметы.  Рассказывали как жили, как работали партизаны».

«3 октября. Переехали на займище около хутора Рыбачий. Канонада не умолкает ни днем, ни ночью. Ночью светло от пожаров и от ракет, летают самолеты. Видели наши самолеты с катюшами, видели, как они стреляют. Один подбили, сгорел. Летают мессеры, в них стреляют. Ночью громадные вспышки. Разрывы все освещают, как молния».

1944 год

20 января 1944 года бригада входит в состав 6 Гвардейской Танковой Армии 2 Украинского фронта и принимает участие в освобождении целого ряда городов.

 

«6 июня. Перед утром часа два летали наши самолеты, бомбили ближайшие станции. Днем сообщили, что открылся второй фронт на севере Франции. Очень радовались. Вечером опять летало очень много самолетов, бомбили долго».

«26 июня. Ночью очень холодно. Пекли оладьи. Был Сергей, Т.Е. и Д.Н. Начальник на собрании. Получил от Зои письмо от 24 мая, отелилась корова, телку. Написал Зое письмо и заявление, чтобы телку не контрактовали, перешли на общую кухню питаться, но ничего нет».

«23 июля. Одолели блохи. Утроим жарили новый картофель на консервном беконе. Занят Псков».

 

Одновременно с Дневником, с другой стороны того же блокнота, Прокофий трепетно фиксировал сводки о ходе боев, скрупулезно помечая на полях источник – «газета» или «радио». Заканчивается кропотливое фиксирование сведений записью «освобожден Харьков». До этого Прокофий Петрович отмечает все удачи Советских войск в ходе Сталинградской битвы, битвы, проходившей за освобождение родной земли. «Газета за 30.12: «29.12 заняли Котельниково, большие трофеи, много авиационного и танкового имущества, а также 17 исправных самолетов и эшелон». Газета «В последний час» за 3.1. «Заняты Великие Луки, Элиста, Чикола (Северный Кавказ)». И так далее, пока одна за одной шли малые и большие победы в процессе развития наступления Советской Армии, начатого после Сталинградской битвы.

9 мая 1945 года Прокофий Сачков встретил в Праге. Но война для него не закончилась. В июле 1945 года вся 6 Гвардейская Танковая Армия оказалась в Монгольской республике. Началась война с Японией.

За годы войны Прокофий Петрович Сачков был удостоен многих наград, имел 16 благодарностей от Верховного Главнокомандующего Сталина. Но самая главная награда – он Прокофий одним из немногих калачевцев живым вернулся домой. «Я дома, никак не приду в себя», — эта запись в его дневнике датирована 19 декабря 1945 года.

 

 

 

Пролетели года, отгремели бои

 

Виктор погиб. А Прокофию довелось вернуться живым с той страшной войны. И продолжил заниматься своей мирной профессией – бухгалтера. Собственно, и на войну его долго не брали потому как была бронь, работал он бухгалтером на нефтебазе, да еще и был близорук. С 1947 года он трудился в бухгалтерии речфлота, затем — лесхоза, откуда в 1987 ушел на пенсию. Но и на заслуженном отдыхе не успокоился, а продолжал помогать коллегам.

Отрывочные дневниковые записи уже после войны легли в основу воспоминаний Прокофия Петровича, которые он сам же озаглавил «От города Калача до Порт-Артура». По сути, это рассказ о боевом пути 9-ой мотострелковой, которая была сформирована на нашей земле и обороняла Сталинград в 42-ом и защищала в 43-ем в составе 62-ой Армии. А 20 января 1944 года 9-ая  МСБ вошла в состав 6-ой Танковой Армии, которую возглавил Андрей Григорьевич Кравченко. В память об этих событиях в нашем городе его именем названа улица, а на здании бывшего райкома партии висит мемориальная доска: «Здесь в апреле-мае 1942 года размещался штаб 9-ой мотострелковой бригады, впоследствии переименованной в 31-ую Гвардейскую Плоештинскую, Порт-Артурскую ордена Богдана Хмельницкого Краснознаменную механизированную бригаду». В мае 1983 года, в день 40-я формирования бригады, в Калаче на открытие этой мемориальной доски собралось более ста ветеранов, для которых эта бригада стала частью жизни!

Давайте пролистаем страницы воспоминаний Прокофия Петровича Сачкова вместе.

«Кто был в боях и знает край передний,

Кто на войне товарищей терял,

Кто ненависть к врагу копил,

Кто эту ненависть в победу над фашизмом превратил,

Тот боль утрат и радость послепобедной встречи

Душой и сердцем навсегда познал.

А боль утрат потомкам завещал.

Наша 9-ая мотострелкавая бригада, впоследствии 31-ая Гвардейская Краснознаменная Плоештинско-Портартурская ордена Богдана Хмельницкого механизированная бригада, была вновь сформирована по приказу Сталинградского военного округа от 17 апреля 1942 года у нас, в городе Калач-на-Дону.

В нее была призвана молодежь 1923-24 годов рождения и многие другие граждане Калачевского и близлежащих районов и сталинградцы, так что мы вправе ее назвать «наша родная бригада». Штаб бригады располагался в здании Райисполкома. Первым комбригом стал полковник Шутов М.В., потом майор Бабенко, а затем, последним, генерал-майор Селезнев Кузьма Федорович. Комиссаром бригады стал старший батальонный комиссар Зайченко Афанасий Федорович. Первый начальник штаба – майор Соболев Никандр Степанович (был переведен начштаба корпуса), второй – Комиссаров Петр Иванович, а после его ранения стал Лермонтов Михаил Петрович. Это были люди большого мужества и отваги.

В состав бригады вошли добровольцы-девушки: Жукова Надежда Васильевна (погибла в боях), Смелевская Нионила Васильевна (живет в Москве), Карпенко Тамара Ивановна из Калача.

Бригада состояла из трех мотострелковых батальонов, артиллерийского дивизиона, минометного батальона, пулеметной роты, зенитного батальона, роты противотанковых ружей, разведроты, роты управления и подразделений обеспечения. В 1944 году бригаде придали танковый полк.

В связи с тем, что 17 мая 1942 года Гитлер объявил поход на Сталинград, 21-22 мая 1942 года бригаду (не дав полностью сформироваться) со станции Донская, Кривая Музга и хутор Ляпичев направили по железной дороге на Харьков, с задачей задерживать начавшееся наступление гитлеровцев. Гитлер бросил на это направление огромный бронированный кулак и воздушные армады.

Многие наши части попали в окружение, нашу бригаду бросали с участка на участок, чтобы выручить окруженных, с этой задачей бригада в тяжелых наступательно-оборонительных боях справлялась блестяще, у нас не доставало техники противотанковой и против самолетов, и бригада несла тяжелые потери. Многие наши земляки полегли на поле брани под Харьковом, но выручили многие окруженные части наших войск.

Не имея поддержки танками и авиацией, бригада перешла к обороне 30 июня, 1 и 2 июля немецкие пикировщики долбили беспрепятственно нашу оборону и прорвали ее. Бригада стала с другими частями с боями отходить к Сталинграду, где, после пополнения, вошла в состав 62-ой Армии и была направлена на правую сторону Дона в районе Калача (совхоз Победа Октября). И когда враг подошел к Дону у хуторов Липолебедевский и Мостовский, бригаде дали задание в тылу этой группировки выбить врага с высоты 111,6 (севернее хутора Скворин) и угрожать окружением этой группировке.

В течение пяти дней бригада штурмовала эту высоту и заняла ее, враг почувствовал, что потеря этой высоты гибельна для прорвавшихся к Дону, бросил против бригады большие силы с танками и авиацией, два дня шли кровопролитные бои, враг не считался с потерями. И все же он не смог сломить вот так, в лоб, стойкость бойцов и только обходным маневром выбил из хутора Скворин учебный батальон, занял этот хутор, только тогда бригада оставила эту высоту, чтобы не быть окруженной. Остатки бригады отвели на Сталинград.

В это время наши танки оказались без горючего и не могли поддержать бригаду и окружить прорвавшихся к Дону гитлеровцев. В боях за высоту 111,6 враг понес большие потери в живой силе более 1000 человек, в танках и другой технике.

Бои за Сталинград бригада начала в хуторах Вертячий, Ерзовка (в ночь на 24 августа 1942 года выбила немцев из Ерзовки и до конца Сталинградской битвы она была в руках наших войск), бригада воевала в районе завода Красный Октябрь и на Мамаевом Кургане.

К 13 сентября бригада сосредоточилась в лесопосадке юго-западнее поселка Красный Октябрь. Фашисты крупными силами перешли в наступление и вплотную подошли к бригаде, начав наносить массированные удары артиллерией. Это описал в своем дневнике командарм Чуйков.

В ночь на 14 сентября бригада получила приказ контратаковать врага в направлении на Разгуляевку, и после артподготовки солдаты пошли вперед. Доходило до рукопашной, враг дрогнул и стал отходить, бригада продвинулась почти на километр. Хотя занятых позиций не удержали и отошли назад, но цель была достигнута – враг, пусть и временно, был лишен инициативы.

Последующие дни и ночи прошли в ожесточенных боях с врагом в районе Мамаева Кургана. Воины бригады в боях за Сталинград проявляли массовый героизм, отвагу и бесстрашие, многие были награждены потом орденами и медалями.

11 октября 1942 года бригаду вывели из боев и направили в Татищевские лагеря. В мае 1943 года бригада вошла в 9-ый мехкорпус (впоследствии 9-ый Гвардейский), командиром которого был генерал Волков. В июле 1943 весь корпус стал сосредотачиваться под Спас-Деменском для прорыва.

При формировании бригады в Калаче, меня как нестроевика (близорукий), назначили писарем финансовой части бригады. Ящик (сундучок), который был сделан в Калаче товарищем Ирушкиным, он и сейчас находится у меня как память. Этот сундучок с документами финчасти бригады при передвижениях был прикреплен к автомобилю с вещевым складом бригады.

26 июля 1943 года при передвижении к Спас-Деменску, вечером мы попали под бомбежку «хенкелей», которые шли тремя волнами. Шоферы с завскладом убежали, а я лег в кювет грейдера у автомобиля, меня засыпало землей и контузило. После бомбежки шоферов пришлось вытаскивать мокрых из колодца, а завскладом Бородаева нашли убитым (осколком вырвало левый бок). Всю ночь пришлось не спать и отгонять любителей растащить вещевой склад. За спасение склада был награжден медалью «За боевые заслуги».

Из-под Спас-Деменска весь корпус перебросили  в Киров, где с 12 по 23 августа вели тяжелые бои на прорыв, откуда обратно вернули нас под Спас-Деменск и 29 августа пошли на прорыв от города Ельня. После кратковременного отдыха, 18 сентября опять вошли в  прорыв и, с тяжелыми боями, бригада 20 сентября заняла Починок (1-ый батальон, комбат Марченко Никита Андреевич, захватили 42 самолета на аэродроме), и далее – Струмилино, Паньково, Горки, Монастырщина, колхоз Ленина. 3-ий батальон понес тяжелые потери от бомбежки (в селе обнаружили с рацией шпиона-корректировщика). С 9 по 10 октября 1943 года – кратковременный отдых в Паньково. А с 10 по 20 октября вместе с польскими частями вели тяжелые бои на прорыв, обеспечивая отвлекающий маневр, а главный прорыв направили на Гомель, там наши и прорвали фронт.

После этого бригаду и весь корпус вывели из боев, дали отдохнуть и под Москвой (Кубинка) обеспечили пополнением.

Корсунь-Шевченковское окружение немцев.

Бригада 20 января 1944 года прибыла в Фастово, и всем 5-ым  мехкорпусом вошла в состав 6-ой Гвардейской танковой Армии, командиром которой был генерал Кравченко Андрей Григорьевич, дважды Герой Советского Союза.

26 января вошли в прорыв, заняли Звенигород. 13 февраля замкнулось кольцо окружения, и немцы пытались выручить свои окруженные части. Наша бригада попала на острие этих атак, как с внешнего, так и внутреннего фронта, направленных навстречу друг другу. Пять дней шли напряженные и упорные  танковые бои. Исход боев решили наши тяжелые  танки и штурмовики-илы, они отбросили внешний фронт. Вся дорога до Могилев Подольского была забита разбитой и брошенной техникой и трупами завоевателей.

Не зная об этом, окруженные немцы лезли, как очумелые, становясь теми же безжизненными горами трупов и техники.

В одном месте излучина широкой и неглубокой речушки была завалена трупами фашистов. Видимо, они рвались сделать переправу, скопились, здесь их и настигло возмездие. Жители быстро стали очищать от них реку, чтобы не поганить воду.

18 февраля все было окончено с этим окружением. Далее бригада заняла Христиновку, Бука, Могилев Подольский, последний был освобожден 18 марта. И уже в ночь на 19-ое был форсирован Днестр. Два дня горстка бойцов 3-го батальона нашей бригады удерживала плацдарм на правом берегу Днестра до подхода основных сил. В этой операции отличились все, были награждены орденами и медалями, а пятерым было присвоено звание Героя Советского Союза, это: Матвеев Н.П., Нетесов В.У., Дубина П.П., Завалин В.В. и Гранкин П.Н.

С выходом на правый берег Днестра всей 6 Гвардейской танковой Армии, гитлеровцам был нанесен сокрушительный удар, их еле догнали у реки Прут под Яссами в Румынии.

С мая по 19 августа была подготовка к новому броску вперед.

Кишиневско-Ясское окружение немцев

19 августа 1944 года наши механизированные части севернее города Яссы, прорвали фронт и стремительно продвигались на Бухарест. Румынские войска со своими командирами капитулировали и повернули оружие на немцев. Наша бригада стремительным маршем заняла Плоешти, не дав возможности немцам взорвать нефтяные источники и уничтожить оборудование. Также нашей бригадой был занят город Васлуй, первыми мы вступили в столицу Румынии Бухарест, где первым военным комендантом был наш комбриг Селезнев К.Ф. и начштаба Соболев Н.С., был арестован их Антонеску.

При следовании бригады к Бухаресту отдельными колоннами через небольшие промежутки, мы снова видели кучи трупов врага. Было непонятно – фронта нет, а фрицы битые, как после психической атаки на пулеметы. Все выяснилось когда наша автоколонна из трех автомобилей была обстрелена из кукурузного поля бежавшими из окружения гитлеровцами. Пришлось остановиться и прочесать кукурузу. При этом мы уничтожили десятка три завоевателей и стащили в кучу. Из них один был русский, парень из Одессы. Он лежал с немцем ногами к ногам и держал круговую оборону. Этого мы ему не могли простить.

Руководил старший лейтенант начпрод Чернов, особенно активным был красноармеец Давиденко Т.П. Пленных брать было некуда, но и оставлять их живыми было нельзя. Уже Предгорье, могут скрыться и опять начать воевать против нас.

После этой операции бригада стала Гвардейской и была переименована в 31-ю Гвардейскую Плоештинскую механизированную бригаду. Она участвовала во взятии Будапешта, Вены, освобождении Праги и многих городов в Румынии — Галац и Арад, в Венгрии — Моор, Зирез, Веспрот, Эньинг, Девегер,  Залаэгерсег, Секешфехервар, в Австрии  — Винер-Нейштадт, в Чехословакии — Брно, Знойма и многих сел и деревень.

Когда наш 9-ый Гвардейский мехкорпус (а был 9-ый, куда входила наша бригада), которым командовал генерал Волков, вошел в прорыв от города Шахи (на границе Чехословакии и Венгрии) и дальше на Будапешт, гитлеровцы по радио объявили: «В районе города Шахи черный корпус генерала Волкова успешно окружен и успешно уничтожается». Это окружение состояло из оседлания немцами дороги сзади нас и продолжалось несколько часов, пострадал продуктовый автомобиль, был убит старший лейтенант, шофер – ранен, упал в кювет и видел, как фрицы растаскивали продукты и как подоспевшие наши танки уничтожили их пулеметами и гусеницами. Но жестокие бои продолжались еще дня три,  и гитлеровцы сами оказались в будапештском котле, где наши штурмовики-илы поработали на славу, сделав внушительное кладбище из танков и техники врага.

Гитлеровцы прозвали наш корпус «черным», видимо, потому, что в прорыве пленных не брали, некуда было их брать, а оставлять в живых – нельзя.

В Вене в уличных боях горожане помогали нашим войскам быстрее очистить город от немцев. А когда тех выбили за Дунай, они в качестве мести из тяжелых орудий стали разрушать Собор красивейшей архитектуры, но горожане и тут помогли – указали, где скорее форсировать Дунай, что и было сделано немедленно. Собор от разрушения спасли.

Успели мы и к восставшей Праге, которую Гитлер велел стереть с лица земли за это восстание. Мы не дали исполнить зловещий приказ Гитлера.

В июле 1945 года весь 2-ой Украинский фронт и вся наша 6-ая Гвардейская танковая Армия оказались в Монгольской народной республике, чтобы выполнить любое задание Родины.

После объявления войны Японией 8-9 августа 1945 года началось преодоление хребта Большой Хинган, части болот пустыни Гоби, болот и стремительных рек Маньчжурии. Японцы отсюда нас не ждали и после Хребта Большой Хинган первая крепость Лубей сопротивления не оказала. Бывшая там дивизия смертников разбежалась, а часть из них сделала «хаки» (вспороли себе животы).

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Предъявитель сего, гвардии старший сержант Сачков Прокофий Петрович действительно является писарем старшим финотдела в/ч 83204 и имеет право хождения по г. Мугден в любое время суток, имея при себе закрепленный за ним велосипед.

Удостоверение действительно при предъявлении красноармейской книжки.

 

Нач. штаба гвардии майор Лермонтов

Бумагу заверяла печать красного цвета

 

22 августа из города Тонляо транспортными самолетами были направлены авиадесанты. Первый в Порт-Артур под командованием нашего гвардии майора Белодед Ивана Константиновича (в настоящее время – академик, живет в Киеве), где они разоружили японский гарнизон, принудив его к капитуляции. Второй авиадесант – в порт Дайрен под командованием командира нашего 2-го батальона гвардии майора Копаева Василия Логвиновича (сейчас проживает в городе Нежин на Украине), где они также разоружили дивизию японцев до 15000 штыков.

Все это послужило скорейшей капитуляции всех японских войск, так как этими операциями перерезали все коммуникации снабжения войск Японии.

В порту Дайрен в загородной вилле корпусная разведка во главе с начальником разведки гвардии подполковником Лихачевым Борисом Сергеевичем (сейчас живет в Москве), арестовали атамана Семенова, его дядю генерала-лейтенанта царских войск и всю его свиту. По решению ревтрибунала их казнили. Как известно, атаман Семенов – ярый душитель дальневосточной революции, главный виновник казни Сергея Лазо.

Итак, с непосредственными действиями нашей бригады в порту Дайрен, пролетарская рука достала ярых врагов революции и свершила возмездие за все их злодеяния.

2 сентября 1945 года японцы подписали акт о безоговорочной капитуляции.

В жесточайших сражениях с коварным и сильным врагом на самых дальних подступах к Сталинграду, под Калачом, в Сталинграде, при освобождении Родины, в Европе и Азии, очень и очень много полегло земляков наших калачевцев. И чтобы память о них была вечной, нужно живым ветеранам и родственникам погибших находить их, разыскивать. И обнародовать то, что удалось узнать.

Пусть этот боевой путь наших земляков, пройденный со славой, останется в памяти будущих поколений, как пример беззаветного геройства и мужества при спасении Родины от нашествия врагов.

Вечная память павшим в боях.

Не обвиняйте нас, защитников Родины, если мы иногда жестоко расправлялись с захватчиками. Смерть за смерть, кровь за кровь, таков тогда был лозунг и плакат – Родина-мать с поднятой рукой приказывала нам: «Увидел немца – убей его!». И это было оправдано пролитыми кровью и слезами беззащитных старых и малышей. Мы щадили вражеских мирных людей, и старых тоже, а с малышами даже делились последним куском хлеба или сахара, но мы не щадили врагов с оружием. Поэтому враги и назвали наш корпус «черным».

Ненависть к врагам выливалась в яростные схватки и позволяла совершать почти невозможное. Так в рукопашной схватке старшина медсанвзвода Дымович Виктор Петрович, обломав об головы врагов автомат и лопату, подвалив под себя одного немца и прижав его руки к земле (в одной из них тот держал штык) и поняв, что у самого теперь руки заняты, а ослаблять нельзя, применил единственное оставшееся «оружие» — зубы, их он сомкнул на шее фрица».

«Некоторые воспоминания, которые не относятся к боевым действиям.

…22 мая 1942 года бригада отбывала по железной дороге из Калача. Проводы были очень тяжелые. Дочка двух лет вцепилась в шею – не отрвать. Кричит: «Папа, не надо ту-ту!». А вагоны уже тронулись. Вдвоем с женой оторвали малышку от меня, раздался ужасный крик дочки. Уже на ходу меня втащили в вагон. А этот крик своего ребенка я не мог забыть всю войну.

Почти три месяца в Калаче были немцы, и после освобождения Калача, в декабре, получил письмо из дома, где жена пишет: один немец спросил у дочки (ей уже было два с половиной годика) – где твой папа? А она ответила, мол, на фронте, ушел фашистам головы рубить. Немец то ли ничего не понял, то ли  был антифашистом, но закивал – гут, гут, и пошел дальше. Жена была ни жива ни мертва, а этой «рубаке» досталось по мягкому месту…

…В Румынии после Кишинево-Ясского окружения немцев при передвижениях образовались пробки и вынужденные остановки, в одном месте навстречу шли пленные немцы под конвоем уже румын. Шли они цепочкой по одному краю гредера, сворачивать им было некуда. И вот один боец не выдержал и стал с левой руки кулаком «угощать» их, а подконей по ошибке влепил и румыну, у того аж винтовка слетела с плеча. Ну боец извинился, поручкались и разошлись…

… В Вене временная остановка была на обувной фабрике. К железным решетчатым воротам подошли две русские девушки – ищут Сталинградских. Я подошел и познакомились. Они из Сталинграда, их угнали немцы, они очень обрадовались (хоть я и не из самого Сталинграда, а из Калача). Пожаловались, что разутые. И действительно, то что было на их ногах, совсем не похоже на обувь. Я узнал их размеры, подобрал по две пары туфель (выбор был очень большой, целые склады обуви), велел девушкам отойти за угол фабрики и перебросил им обувь через высокую каменную стену. Потом они с туфлями в коробках опять подошли к воротам, очень благодарили, после войны приглашали в Сталинград в гости на улицу Гоголя. Жаль, не запомнил их фамилии – после войны был на этой улице, только улицы уже не было, одни развалины, да коробки домов…

…В Чехословакии одна старушка, где остановились ночевать, встретила нас по русскому обычаю с хлебом-солью, водкой и своим вином. И все беспокоилась, как бы немцы не вернулись. Но мы ее как смогли заверили, что сталинградцы завоеванное назад не отдадут. Когда утром провожала нас, насовала по карманам шинелей свертки с домашними пирожками и ватрушками, а вдогон перекрестила наш автомобиль…

… В одном селе кратковременная остановка, и в хату нашло полно бойцов. Пожилые хозяин и хозяйка сидели на сундуке, и хозяйка все просила Ленина и показывала на свое лицо. Это значит – портрет просила. Я пробрался к ней и показал деньги с Лениным. Она взяла, поцеловала на них портрет и положила себе за пазуху, а мне крепко пожала руку. Может быть этот портрет Ленина и сейчас хранится в Чехословацкой избе…

… В одном городе (кажется, Знойма) шла колонна пленных немцев. В одном месте им повстречался чех с молотом на плече. И вот он стал замахиваться на них молотом, а все колонна шарахалась от него при каждом взмахе. Несколько раз – и колонна стала похожей на извилистую змею. Видимо, крепко молодцу насолили гитлеровцы…

… В Чехословакии нас встречали восторженно, с плакатами, флажками красными, цветами, обнимали, целовали, разбирали по домам, угощали и благодарили за спасение златой Праги и пражан…

… В Китае в октябрьские праздники 1945 года в городе Мукден проходили торжественные демонстрации весь день, колонны были сплошные с плакатами на русском и китайском языках, с портретами Ленина, Сталина, Калинина, с нашими революционными песнями, а при встрече с нами кричали: «Русь шаньго!» и поднимали вверх большой палец…».

 

***

«Последний раз тебя и дочь

Прижал к своей груди

И, уходя в глухую ночь, тебе промолвил: «Жди!»

Я уносил тогда с собой

Горячую любовь,

Туда, где разгорался бой,

Где проливалась кровь.

Я знал – ты будешь мне верна,

Свою любовь храня,

И сколько бы ни шла война,

Ты будешь ждать меня!»

 

Этими стихотворными строчками часто открывает встречу с учащимися школ Вероника Владимировна Никитина, заведующая Калачевским филиалом Волгоградского краеведческого музея. Эти стихи написал ее дед – Прокофий Петрович Сачков. И рассказывает теперь Вероника Владимировна поколению 21 века о своем деде, обо всех воинах той страшной войны, погибших, защищая Родину.

Чтобы помнили…

 

Елена Ломакина, главный редактор газеты «Борьба»

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Return to Top ▲Return to Top ▲
%d такие блоггеры, как: