Юбилейная медаль

Второго февраля этого года вдове  воина Надежде Терентьевне Рубцовой принесли юбилейную медаль в честь 75-летия освобождения Сталинграда. Приняла 98-летняя старушка дрожащими руками эту награду за мужа со слезами на глазах. И понесла ее старческая память в прошлую жизнь. Родилась в Белоруссии в деревне Косяновка, только семнадцать стукнуло, снялась с насиженного места и помчалась к сестре в Керчь, устроилась работать на завод. Там и встретила свою любовь Никиту Даниловича старше себя на три года. Волею судьбы тоже заброшенного в Керчь. Его отец был раскулачен за то, что работал на мельнице и имел добротный дом,  раскулачили семью, определив дом под сельсовет. Вырос сын  с клеймом «врага народа» еще с четырьмя братьями и сестрами. Техникой очень увлекался молодой парень. Что-то мастерил, изобретал, усовершенствовал — учиться бы ему в техническом, да только с таким клеймом ни в одно учебное заведение не брали, так и трудился на заводе простым рабочим. Отметили молодые скромную свадьбу накануне  20-летия невесты,  да не пришлось голубкам долго друг другом любоваться. Приметили военные молодого рабочего с золотыми руками и в 1939 году  призвали в Тирасполь  в авиационный полк. Думали молодые, что ненадолго расстаются, да  у войны свои планы на этот счет оказались.

Надежда вернулась перед войной  в родные места, сына—Володю рожать, да так в оккупации и осталась. Помогали партизанам, чем могли —многое немцы отбирали. До самого освобождения Белоруссии ничего не знала Надежда о своем муже. Жив ли? Или давно убит? А Никита ремонтировал самолеты и 22июня в 5 утра 1941 года испытал на себе бешеный налет самолетов противника. Аэродром полностью разбомбили. Данилович чудом остался жив в этом огненном аду.  Отступали тяжело, все время над ними висела угроза окружения, и все же на ходу  ремонтировали боевую технику на передовой. И неизвестно где лучше было — в окопе лежать да в атаку ходить, или под огнем противника мелкие поломки у танка и орудий исправлять. Бывало, орудие иногда даже не прекращало стрелять при своем заглохшем двигателе. Так с тяжелыми боями и откатывались  почти до самых стен Кремля. Оставляя на полях сражений много подбитой искореженной техники, которой уже ничем не смогли помочь. В лютую  стужу, в чистом поле, когда руки примерзали к ледяному металлу, колдовали солдаты над очередным подбитым танком, и он в благодарность опятьвступал в бой, обороняя Москву на Вяземском направлении у реки Угры. Ох и натаскались они этой техники по бездорожью и торфяникам. Отбросили фашистскую нечисть от столицы, в этом тоже была маленькая заслуга сержанта Рубцова Никиты Даниловича. Когда на сталинградском направлении стало слишком горячо, перебросили их танковый корпус под Суровикино Сталинградской области, откуда пришлось отступить к Калачу –на- Дону и откуда фактически начался первый акт сталинградского сражения. Крепко сражались бойцы с превосходящими силами противника, находясь все время под угрозой окружения, но приказа об отступлении не поступало. С утра 22 августа немецкая авиация начала вести непрерывно массированные удары по Калачу. Поскольку связь со штабом 62- й армии была прервана, приказ об отступлении так и не был получен, и только 31 августа окруженной бригаде удалось его получить. Из окружения с боями из 1800 человек вырвались только 126 человек, среди них был и Никита Данилович Рубцов. Их подвиг в Калаче дал возможность нашим войскам организовать оборону под Сталинградом. Уже в  Сталинграде определили его в состав 20 -ой  мотострелковой Новгород-Волынской бригады 25 -го Танкового Корпуса в роту технического обеспечения. Все с той же задачей —танки ремонтировать. Не особенно уютно было этим махинам на улицах воевать, из любой развалины могли гранатами забросать.Тракторный завод  был завален подбитой техникой под завязку,  военные механики вместе с рабочими в лютый мороз ремонтировали ее день и ночь под полуоткрытым небом, падая  на сон только от усталости. Линии фронта не было совсем, в пятистах метрах от них шел ожесточенный бой. Иногда бросая ремонт, приходилось с автоматом отбрасывать прорвавшихся фашистов прямо невдалеке от цеха. Выстояли! Победили!

И вот уже их техничка несется вслед за штурмовым танковым отрядом по  до боли знакомомуКалачу–на – Дону! После стремительного рейда, завершившегося окружением армии Паулюса, много нашей и трофейной техники нуждалось в ремонте, здесь уже без техроты никак не обойтись. На всю жизнь запомнил  печальный митинг в этом маленьком городке, за освобождение которого погибло около полутора тысяч наших воинов.  Хоронили  боевых товарищей в братскую могилу под звуки оружейного залпа. Установили памятный танк на постамент в Калаче и— дальше за Дон, на Запад….

Курская огненная Дуга запомнилась надолго – эти кровопролитные  танковые бои с горящими танкистами преследовали в памяти выживших потом всю жизнь.Танковые тараны были не редкостью. Сколько товарищей потеряно в тех боях— не счесть.  И вот она,родная Белоруссия, где  заждалась жена своего воина- освободителя! А они 25 июня, прорвав оборону гитлеровцев, вклинившись сразу на 30 километров  в составе Белорусского фронта,  рванули наБобруйском направлении вперед — на Минск. И 3 июля город был взят. А танковый корпус  получил личную благодарность товарища Сталина. Не пришлось нашему герою еще пока встретить свою освобожденную Надежду – проскочили войска дальше, на Запад.

Карпатские горы 1944 года встретили их благоухающей завораживающей осенью. Как они красивы своим буйством красок в это время года! Но не до красот уже было тяжело раненому Даниловичу. До этого ему откровенно везло, не считая легких ранений — то чуть контузит, то по каске заденет снайперская пуля, фуфайку казенную порвет слепой осколок . А в Карпатах разорвался рядом неожиданно снаряд, чуть не оторвав кисть руки  и наградив осколками от головы до пяток. До самой весны провалялся во Львовском госпитале. Хотели врачи руку по локоть отнять, опасаясь гангрены, да он не дал. Не о таком печальном конце он мечтал всю войну. При выписке давали ему положенную вторую группу инвалидности, с которой на фронт уже дороги не было. На повышенных тонах пришлось уговаривать начальника госпиталя дать ему третью.

—Послушай майор! Есть у меня мечта! Дойти до самого Берлина и собственноручно задушить этих зверей в собственном логове. Что ты мне суешь эту справку инвалида?

—Куда тебе на фронт? У тебя же кисть малоподвижна, да еще осколков в голове и теле без счета, нужно время, чтобы их все вытащить.

—  Ты за меня не волнуйся! Вот добьем фашистов, тогда и вытягивать будем!

Сдался майор, под напором старшего (уже!) сержанта. У самого такая мечта была. И поехал он в Польшу, догонять свой 25 –й ударный Танковый Корпус. Если с линией фронта все было ясно —вот он враг, впереди, то с местными «лесными братьями» не было никакого сладу. Мирные поляки встречали хорошо, но не все ждали воинов- освободителей с открытой душой. «Братья» появлялись в тылу ниоткуда по ночам, убивали, вредили, как могли, утром расползались по хатам, где напоказ были одна доброта:

— Проше пана! Проше пана! Чого пан хоче?

Начеку с автоматами круглые сутки были, «наевшись» их доброты. Не пришлось мечтавшему старшему сержанту Н. Д. Рубцову добраться до Берлина. На оборону сильно укрепленного города Жешув немцы возлагали большие надежды. Зверье, загоняемое  в свое логово, огрызалось из последних сил как могло. Выбили их оттуда, конечно, но техники поврежденной нашей там осталось немало. Пришлось роте Никитича с ней  повозиться. Вот там и застал их знаменательный день 9 мая. Встречали со слезами на глазах от радости, но не там, где в этот момент быть хотелось.   После войны Данилович, встретишь с женой, работал в авиационном полку в Бобруйске  механиком. Потихоньку избавляясь от надоедливых осколков. Затем был  в их семье Мурманск, с которого вернулись опять в Белоруссию. В 1970 году, когда Надежде подошла льготная 50 -летняя пенсия, решили переехать в Калач-на-Дону. Туда, где он воевал, где лежали боевые товарищи на площади Павших борцов в братской могиле, где Дон-река, надолго запавшая в сердце и  память. Как мечтал он тогда в дыму и огне – когда-нибудь в мирное время вернуться и порыбачить в этих местах.

И вот его мечта сбылась! Специально недалеко от Дона, где лежал в войну в окопах, на улице Революционной купили домик. И с утра пораньше он уже в лодке на тихой без взрывов  реке. Под голубым безмятежным небом на утренней зорькесреди благодатной тишины.И только с 20 августа по 1 сентября никогда не рыбачил. Одевал свою парадную форму, выезжал на лодке на середину Дона и вспоминал. Вспоминал, как на его глазах, вот отсюда, фашистские танки прямой наводкой со 10-метрового правого берега расстреливали в упор самодельные плоты с нашими солдатами и орудиями, что переправлялись, прямо посреди реки. Многие не смогли добраться до левого спасительного берега.

Вспоминал старый солдат. Он знал истинную цену каждой своей награде:  ордену «Красной Звезды», нашедшему его уже в мирное время и врученномув Кремле самим  И. А. Калининым, с огромно редкостью радиолой и пластинками впридачу; медалям «За оборону Москвы» и « Победу в Сталинградской битве», «За боевые заслуги», и разным юбилейным, коих не счесть…

В Калаче  герой наш устроился в КССЗ в мехцех шлифовальщиком. Напротив, в электроцехе работала его дочь Тамара Басенко, пошедшая по дороге отца, выбрав мужскую профессию электрика.  За свою трудовую жизнь на различных предприятиях  у Даниловича накопилось очень приличная стопка свидетельств о рационализаторских  изобретениях, что говорило о его светлой голове и золотых руках, истосковавшихся по мирному труду. Мы с женой неоднократно бывали в этой дружной семье, брали лодку Даниловича и катались по Дону. Гостеприимная хозяйка угощала нас отменной ухой и заливной рыбой, душой компании был, конечно же, хозяин — балагур. И даже не верилось, что вот этот полноватый человек с добродушным приветливым лицом прошел такой нелегкий путь дорогами кровопролитной войны. Что в его теле еще остаются осколки, ноющие по ночам и предвещающие плохую погоду. Правда, позже осколки все же удалили при помощи новых технологий.  И казалось, что так будет всегда.

На 9 мая одевал свои многочисленные награды и всегда был приглашенным почетным гостем на трибуне, и не было для него дороже праздника, чем этот. А вот войну не любил вспоминать. Вновь пропускать через свое сердце прошедшее, вспоминать потерю своих боевых товарищей, лежащих побратскими могилами не только по всей России, а и Западу.

В 1985 году Никиты Даниловича Рубцоване стало. Но имя его живет во внуке, названном в память о своем легендарном  дедушке, в памяти дочери Тамары, мотающейся  между почти не поднимающейся матерью и мужем Анатолием Никитовичем, лежащим без движения уже три года. Да еще успевающей на скутере мотаться на работу. Живет еще в совсем старенькой вдове Надежды Терентьевны Рубцовой, с ее сохранившимся приятным белорусским говорком, нежданно-негаданно получившей  в этом году юбилейную вдовью медаль за мужа, так  разбередившую ее душу.

Александр Харченко

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Return to Top ▲Return to Top ▲
%d такие блоггеры, как: