Казачий святой

Роман Белоусов

Начало прошлого века было очень сложным и трагическим периодом в истории нашей страны. Эти трудные, кровавые времена принесли русской православной церкви немало невзгод и гонений. Но в то же время они дали ей множество подвижников, мучеников и исповедников, пострадавших за свои взгляды и убеждения, и прославившихся в лике святых. Были такие подвижники и на землях нашей Калачёвской епархии. Один из них – священник Верхнегнутовского храма, иерей Николай Харитонович Попов.

Ни­ко­лай Харитонович ро­дил­ся 3 мая 1864 го­да, в станице Урюпинской Хопёрского округа, в казачьей се­мье. Его отцом был урядник станицы Преображенской Ха­ри­то­н Ива­но­ви­ч По­по­в, а матерью – до­чь свя­щен­ни­ка Алек­сан­дра Пет­ров­на. Се­мья была патриархальной, религиозной и многодетной, как, впрочем, и большинство казачьих семей того времени. У Николая было три брата и пять сестёр.

Ха­ри­тон Ива­но­вич являлся выдающимся историком и краеведом. Всю свою жизнь он посвятил изу­че­нию ис­то­рии и куль­ту­ры родного Дон­ско­го края, став впоследствии од­ним из со­зда­телей и пер­вым ди­рек­то­ром Му­зея Дон­ско­го ка­за­че­ства, а также редактором «Донской газеты». За многочисленные заслуги он был удостоен личного дворянства.

В 1864 году глава семейства получил назначение в комитет по составлению проекта положения о Войске Донском, а ещё год спустя стал действительным членом Донского статистического комитета, и переехал в столицу Донского края, Новочеркасск, где им с Александрой Петровной пришлось долгое время скитаться по съёмным квартирам. Поэтому своё дет­ство Ни­ко­лай про­вел в доме ро­ди­те­лей своей ма­те­ри, в станице Мигулинской Верхне-Донского округа.

Дед-священник воспитывал внука в патриархальном духе, приобщая его к традиционным ценностям, христианским добродетелям и православной вере. Без сомнения, в выборе Николаем дальнейшего жизненного пути детские впечатления сыграли не последнюю роль.

Когда Николай подрос, он вместе с братом поступил в Новочеркасскую гимназию, по окончании которой продолжил учёбу в Харьковском земледельческом училище. Здесь, вдали от родного края и опеки родных и близких, молодой человек впервые открыл для себя, что окружающий мир не всегда таков, каким он хотел бы его видеть.

«От товарищей путнаго ничего не услышишь, они помышляют о водке, девчатах и т. п., рассуждают о вреде поста, молитвы, и т. д. …Надеюсь, конечно, с Божией помощью устоять против всех этих невзгод» – пишет Николай из Харькова.

Став агрономом, Николай Харитонович мечтал продолжить учёбу в Петровской сельскохозяйственной академии, но не смог по причине отсутствия у многодетной семьи достаточных средств. Поэтому он стал готовиться к воинской службе. Такая перспектива не вызывала у юноши никакого энтузиазма, напротив, он считал службу в армии «лишениями, понесёнными ради неизвестно чего». Но, «покорный своей судьбе», он подал прошение о зачислении в 12-й полк на правах вольноопределяющегося по образованию для отбытия воинской повинности, и 15 октября 1889 года был в него зачислен.

«Отдав долг Родине», Николай в 1891 году решил пойти по стопам деда, и поступил в Донскую духовную семинарию, а два года спустя закончил её по второму разряду. 12 сентября 1893 года молодой человек был рукоположен архиепископом Донским и Новочеркасским в дьякона, а ещё год с небольшим спустя, 6 ноября 1894 года – в священника. Служить молодой батюшка отправился в хутор Колодезный станицы Мигулинской, в молитвенном доме во имя Успения Божией Матери. Колодезный был отдалённым от цивилизации, затерянным в степи, захолустным населённым пунктом. Но это ничуть не смущало энергичного, полного энтузиазма священника. В своём письме от 3 декабря 1894 года Николай сообщает своим родителям:

«Прихожане отнеслись с радушием и с большим доверием, последнее особенно сказалось в исповеди. Благодарят и с охотою исполняют всякия малыя наставления. Церковь посещают с удовольствием, ежедневно достаточное количество людей, даже из тех, которые уже отговелись на первой недели. Нравы просты и хороши, хотя, конечно, не без пороков, как впрочем зависят от тех обязанностей, которые на них возлагаются государством. Кабак есть, но пьянство не развито, пьяниц мало. Из бесед с ними заключаю, что кабак нам будет не трудно закрыть. Но все эти предприятия дело будущего. Пока присматриваюсь и подробно буду вести беседы после».

«Благодарение Господу, что здесь среди мусора, пороков и дикости, много хранится золота. Здесь можно встретить весьма благочестивых людей, но и задатки веры крепкой встречаются часто» – отмечает отец Николай в своём очередном письме.

Женой Николая Харитоновича, и его надёжной помощницей и опорой стала дочь священника Зинаида Георгиевна Желткевич из села Батайска Ростовского округа. У них было пять дочерей – Феодора, Елена, Юлия, Мария и Александра, и сын Николай.

Через год, в феврале 1895-го, стараниями отца Николая при молитвенном доме появилась церковно-приходская школа. А 1 сентября следующего года была открыта второклассная школа с учительскими и сельскохозяйственными курсами, а также ремесленными отделениями, которой было присвоено имя императора Николая II. В Колодезной учительской школе имели возможность учиться дети из бедных, неимущих семей, получая здесь «путёвку в жизнь». Отец Николай жертвовал на школу и библиотеку все получаемые от благотворителей средства, а зачастую покупал тетради и учебники на собственные деньги.

При школе была организована сельскохозяйственная ферма и подсобное хозяйство. Здесь он учил как своих школьников, так и взрослых местных жителей правильному ведению крестьянского хозяйства и возделыванию земли (вот и пригодились отцу Николаю познания, полученные когда-то в земледельческом училище). В начале 1900 года по просьбе священника пожертвование школе на травосеяние, пчеловодство и шелководство сделал Иоанн Кронштадтский.

Труды Николая Харитоновича не остались без внимания. В 1897 году он был награждён набедренником за «достойное прохождение пастырского служения», а в 1900-м – бархатной скуфьёй «за особое внимание и заботливость в изыскании средств на постройку второклассной школы в хуторе Колодезном и преподавании Закона Божия». Но самой главной и дорогой наградой для священника была признательность прихожан. Современник писал, что «батюшка завоевал любовь простых казаков, бедноты, низов». Но при этом, как отметил тот же автор, «не ко двору пришёлся для верхов станичной администрации, помещикам, купцам». Им не нравилась честность и прямолинейность уважаемого станичниками священника, который не боялся обличать неправду. Из-за плетущихся вокруг него интриг и наветов отец Николай вынужден был подать прошение о переводе, и в апреле 1901 года, оставив на приходе вместо себя младшего брата, отца Иоанна, уехал служить в Иоанно-Богословскую церковь хутора Верхне-Гнутова станицы Есауловской Второго Донского округа. Здесь ему предстояло прожить почти восемнадцать лет.

К службе на новом месте отец Николай приступил со свойственными ему энергией и энтузиазмом. Вскоре Верхнегнутовский храм был отремонтирован и украшен живописью, а его купола вызолочены. Был организован большой церковный хор. Николай Харитонович стал заведующим и законоучителем не только Верхнегнутовской, но и соседних, Соколовской и Бирюковской церковно-приходских школ. Для учащихся и воскресных бесед с прихожанами было приобретено чудо техники – проектор, называвшийся тогда «волшебным фонарём». При церкви работала библиотека с литературой как религиозного, так и светского содержания.

Кроме того, по случаю отсутствия на хуторе врача и даже фельдшера, он взялся оказывать своим прихожанам медицинскую помощь. Автор статьи «Два брата», посвящённой памяти священномученика, которая вышла в ростовской газете «Донская волна» 15 сентября 1919 года, А. П. Кожин, вспоминает: «Видя беспомощность казаков в медицинском отношении, он выписывает ворох лечебников, книг, журналов и другой литературы по медицине, читает, ездит к врачам, советуется и приобретает элементарные знания, закупает лекарства и начинает оказывать медицинскую помощь больным. Лечит он бесплатно, осторожно, тяжело-больных направляя к специалистам, и около гнутовского батюшки, как около земской больницы, всегда стояли подводы с больными. Всех их он лечит и лекарством, и добрым словом, и советом». Доля поддержки бедных казаков верхнегнутовский священник одно из первых в округе кредитных товариществ и работал в нём бесплатно.

Отец Николай периодически избирался делегатом на епархиальные съезды духовенства, и в разные годы занимал должности цензора проповедей по Цимлянскому благочинию, Цимлянского благочинного, члена Второго Донского окружного отделения Епархиального училищного совета, и духовного следователя по Обливскому благочинию.

За «отлично-усердное прохождение пастырского служения» в Верхне-Гнутове он был награждён камилавкой и наперсным крестом, а «за двадцатилетнее прохождение должности законоучителя в церковно-приходских школах» – орденом Святой Анны третьей степени.

В 1917 году Николай Харитонович стал протоиереем. И в этом же году начались события, приведшие к братоубийственной гражданской войне и невиданным ещё на Донской земле бедам и потрясениям. Донская земля стала оплотом Белого движения. Отец Николай самоотверженно делил с казаками все тяготы военного времени. И когда в начале 1919 года разразилась эпидемия тифа, он, не думая об опасности, без устали ездил по хуторам, исповедуя и причащая больных и умирающих. И в результате заразился сам. Прихожане решили во что бы то ни стало спасти своего священника, а поскольку к Верхне-Гнутову неуклонно приближалась линия фронта, повезли его в Новочеркасск, уложив на повозку. Но уже в соседнем хуторе были настигнуты наступавшими красными, и в панике разбежались, оставив отца Николая лежащим без сознания в подводе прямо на улице. К счастью, батюшку нашёл и подобрал учитель местной школы, оказавшийся его бывшим воспитанником, ещё колодезянских времён.

Нечаянный спаситель укрывал бывшего учителя и ухаживал за ним, пока того не забрала домой матушка Зинаида. Ещё не успев как следует выздороветь, неутомимый священник снова приступил к богослужениям, у себя дома, куда к нему несли больных.

Тем временем Верхне-Гнутов заняли красные и установили в нём свою власть. Хуторской ревком возглавил бывший извозчик, ставший красным комиссаром, с красочным прозвищем «Махор». В конце марта он пришёл к отцу Николаю с обыском, и, увидев на стене фотографию брата священника, Петра Попова, который стал один из лидеров Белого движения на Дону, арестовал его.

Трое суток провёл отец Николай в хуторе под арестом. И все эти дни под конвоем ездил по больным, совершать требы. Ревком, по настоянию местных жителей, был вынужден с этим согласиться. Зная об авторитете священника среди казаков, комиссар не решился расстрелять его сам, хотя и практиковал ранее подобные бессудные расправы, а отправил на стан­цию Мо­ро­зов­скую, где на­хо­дил­ся окруж­ной рев­три­бу­нал.

Морозовский ревком славился крайней кровожадностью, даже по меркам тех непростых времён. Его жестокость приводила в замешательство даже самих большевиков. Красный командир Филипп Миронов позже сообщал в своём письме Ленину: «Морозовский ревком зарезал 67 человек, причём это проделывалось с такой жестокостью и бесчеловечностью, что отказываешься верить не факту, а существованию таких людей-зверей. Людей хватали ночью, приводили в сарай и здесь пьяные изощрялись, кто ловчее рубанёт шашкой или ударит кинжалом, пока жертва не испускала дух; всех зарезанных нашли под полом этого же сарая. Жрецов социализма впоследствии, для успокоения возмущённой народной совести, расстреляли».

Надо ли говорить, что Морозовский трибунал неизменно, независимо от наличия или отсутствия вины, приговаривал подсудимых к смертной казни. Это называлось «на пески», потому что приговоры приводились в исполнение на песчаном карьере. Отец Николай, прощаясь с женой 26 марта, из окна здания ревтрибунала дал знать о своём приговоре, показав рукой на песок. Больше его не видели. В своём прощальном письме из тюрьмы священник писал своим детям, чтобы они всё простили своим врагам, в том числе и его мученическую смерть.

Тело отца Николая смогли найти и опознать лишь три месяца спустя, после того, как из округа ушли красные. Статья «Жертвы чрезвычайки», опубликованная 29 июля 1919 года в белогвардейской газете «Жизнь», гласит: «5 июля в станице Морозовской погребено 200 трупов, преимущественно местных жителей, замученных большевиками. В числе жертв 10 женщин, 3 священника – о. Николай Попов, о. Агафон Горин, о. Александр Каранчев… 106 трупов вырыто из 2 ям во дворе Любимовского правления. Обе ямы залиты цементом. 64 трупа вырыты из песков за поселением станицы Морозовской. Несчастные жертвы были страшно изрублены. Все жертвы, за исключением женщин, обнажены».

Тело отца Николая с разбитой головой и рассечённой шеей опознала его дочь. Останки верхнегнутовского батюшки было решено захоронить в ограде церкви, в которой он служил. Очевидцы вспоминали, что встречать подводу с телом своего пастыря вышел за реку весь хутор. После заупокойной литии Николая Харитоновича погребли за алтарной частью храма. Хуторяне ещё долгое время ходили место его упокоения, с теплом и благодарностью вспоминая о своём священнике, пока храм не был разорен новыми властями, а могилу не сравняли с землёй, устроив на этом месте парк.

17 июля 2006 года ре­ше­ни­ем Свя­щен­но­го Си­но­да Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви по пред­став­ле­нию Ро­стов­ской-на-До­ну епар­хии иерей Ни­ко­лай По­пов был при­чис­лен к Со­бо­ру Но­во­му­че­ни­ков и Ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских XX ве­ка.
День его памяти чествуется 26 марта. Мощи священномученика были обретены в октябре 2006 г. в хуторе Верхнегнутове Чернышковского района. Для них по благословению Владыки Германа была изготовлена специальная рака. А дубовский священник и иконописец отец Сергий Ермаков написал восемь икон святого. Верующие обращаются к священномученику в просьбами о заступничестве «яко Начальника и Совершителя спасения, Русь Святую утвердити в Православии до скончания века».

 

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Return to Top ▲Return to Top ▲
%d такие блоггеры, как: