Вадим — сломанная судьба

Начало навигации каждого года всегда преподносила нам на флоте  каки-нибудь непредвиденные сюрпризы. Да это и не мудрено. Это жизнь.  Экипажи год от года понемногу менялись. На судно приходили новые люди со своими характерами и «тараканами» в голове, и какие они будут в коллективе, показывало  время. Так и на этот раз. Перед началом навигации прислали к нам на теплоход старпома. Да не простого, а прямо «зеленого» — молодого курсанта  из- за парты, только  что  окончившего  Ростовское речное училище. Обычно им, «салагам», по окончании дают второго штурмана, а вот чтобы старпома с самостоятельным несением вахты – это большая редкость. Только за прилежную учебу и то не всегда. На такую должность  допускались лишь лица, проработавшие пару навигаций на низшей командной должности с  рабочим дипломом, кроме основного. Признаться, особой радости от такого неожиданного назначения на наш теплоход  мы что-то не испытывали.  Это не моториста учить. Мрачная картина в сознании вырисовывалась.

Старпому ведь нужно самостоятельно вахту нести, от него жизни экипажа будут зависеть.  Канал — это каменный мешок, шуток не любит, движение адское,  монстрами- теплоходами забито пространство. Все,  значит, прощай спокойствие. Свою вахту стой, да еще и со старпомом этим мучайся. Да только зря беспокоились. Вадим  старпомом оказался смышленым, быстро все на лету схватывал. Видно сразу стало, что на практиках не время отбывал, а речную премудрость изучал основательно. Судоводителем оказался толковым, если человеку интересна работа, он быстро все поймет.  Мог даже без запинки  сказать на каком километре стоит путевой номерной береговой знак на канале, на что мы никогда не обращали внимания. В общем, прижился парень, ко двору пришелся. Не пожалели о таком назначении.

В Красноармейске на временных  стоянках  мы часто с местными спортсменами на площадке играли в футбол. Сколачивали  из нескольких теплоходов команду и – вперед, на местных, как на амбразуру, прыгали.  Однажды, в самый ответственный момент, когда команда проигрывала, у Вадима порвался ботинок. С подошвой распрощавшись, он все же не ушел с поля, оставив команду в меньшинстве, так в одном и доиграл до конца. Здесь  уже мы окончательно уверовали в него – такой не подведет, не оставит  в трудной ситуации. Это была с ним одна из немногих спокойных навигаций на моей памяти. По окончание которой я с легким сердцем дал ему рекомендацию на дальнейшее дипломирование. Расти дорогой! Молод ты! У тебя еще вся жизнь впереди! Главное, правильно ею распорядись.

Вот  и в новом общежитии ему комнату дали в конце навигации, и с девчонкой, молодой  поварихой,  хорошей повстречался. Да только судьба- злодейка по своему распорядилась. Приглянулся симпатичный  Вадим одной поварихе-разведенке с ребенком, и она в кругу своих  девчат-собутыльниц, на спор его и отбила у соперницы, вскоре женив на себе.. Пила Людка по- черному, по нескольку дней к ряду. И Вадима быстренько этому научила. А что учиться- то, хватай деньги и беги за очередной бутылкой – это дело не хитрое. Трудно было Вадима назвать невинной жертвой. Причина всех событий зачастую скрывается не столько обстоятельствах или других людях, сколько в нем  самом. Не глупый ведь парень был,  видел, куда голову совал. Нравы общаги тех лет, между двумя навигациями, мы приблизительно знаем, наслышаны. Сколько крови и слез в ней за эти года пролито— не счесть. Приходилось молодому мужу, протрезвев,  иногда жену искать на всех четырех этажах, гадая у закрытых  комнат  — здесь  она или не здесь? Всякое бывало, в основном, ничего хорошего. Год бежит за годом, навигация за навигацией. Так и работал Вадим, периодически меняя место работы с женой, с  флота  не уходя. Перед развалом КССЗ, когда суда  катастрофически стали исчезать из затона завода, а команды уплотнялись на еще оставшиеся, мы встретились с Вадимом вновь на одном теплоходе. Это был уже не тот зеленый старпом, а возмужавший опытный капитан, и уже мне пришлось быть под его командованием сменным капитаном.  Техника есть техника, у нее удивительное бывает свойство ломаться в рейсе в самый неподходящий момент, ремонтировали по- мелкому на местах.  Но бывали моменты, что только на заводе могли устранить большую поломку. Вот,   порой, на одном двигателе и  спускались в  Калач  с двумя баржами,  гружеными зерном, с верховьев Дона. В такой аховой ситуации на перекатах приходилось судоводителю проявлять все свое мастерство. Не всякий капитан отважится на такой рейс.

Нет, все-таки Вадим был судоводителем от Бога! За две навигации, что мне пришлось с ним проработать, ни разу в аварии не попадали. Но это были самые худшие дни навигации в моей жизни. Пьянки, пьянки, бесконечные пьянки. И не только с Людкой-женой, работавшей у нас поварихой, а еще и команда с ними пила напропалую, практиканты тоже приучались. Стоянки теплохода при погрузке и выгрузке были кошмаром для меня, остававшимся иногда единственным трезвым и вменяемым на судне. Месячных планов тогда уже не было, обстановки на Дону  тоже, диспетчерские пункты с верховьев давно убрали, контроля за нами никакого. Вот и останавливались,  где придется, у станиц на ночевку, а там самогонку еще больше стали гнать, чем прежде.  И тогда уже зависали по нескольку дней на одном месте. Я не был сторонним наблюдателем. Боролся. Сперва за него, но, поняв, что это бесполезно, против него, и в конце второй навигации расстались мы с ним не совсем  по- доброму. Наверное, за мои прошлые  мучения с таким капитаном, дали мне другой   теплоход, сделал на нем средний ремонт,  и тот через пару навигаций продали куда-то. Пришлось уйти в Калачевский порт. А Вадима разжаловали из капитанов, ушел он с женой в техучасток, но и там долго не продержался. С тех пор по-моему нигде больше и не работал. Живет все также в общаге, за столько лет не заработав квартиры. Со спившейся женой потихоньку разбежался,  обитает она где-то в  Пятиморске  на дачах, неприкаянно. Встретил ее года два назад на улице, не узнав, пока она меня не позвала. Был в шоке — передо мной стояла на вид семидесятилетняя старуха, а ведь еще не стара годами. Про ее двоих детей я уже не говорю. Дети алкоголиков  — это уже другая больная трагедия. Встречается иногда и Вадим на дороге. Но это уже не человек, что-то наподобие. Проходит мимо, как зомби, тупой остановившийся взгляд, мозг ничего не соображающий. Страшно смотреть. Утром торопясь на работу, иногда вижу его копающегося в мусорных баках и думаю: «Что же ты сделал с собой, бывший капитан,  превратившийся в «особь», а поначалу имевший такую хорошую репутацию! Ты ж был перспективный! При Советской власти все двери перед тобой были открыты.Завод капитанам старался в первую очередь квартиры дать, а ты как был в общаге, так в ней и остался, и останешься , наверное, уже навсегда. Дай Бог, чтобы этот угол хотя бы остался. Очень многих капитанов из прошлого уже нет в живых. Царствие им небесное. И многих мы помним. Как говорят: «Нет людей незаменимых, но есть незабываемые.» И светлая им память незабываемым. А будут ли Вадима, при жизни уже из жизни вычеркнутого, также помнить? Я думаю, вряд ли.

Быстро бегут года, а там и пенсия нагрянет неожиданно. Да только для Вадима принесет она большие проблемы по оформлению. По слухам, все свои документы он где-то посеял по – пьяни. Была ли жизнь, или ее не было у человека? Проходил всю жизнь с «поясом самоубийцы», составленным из водочных бутылок. Да и не один он такой на белом свете. Сколько их по нашим городам и селам влачат жалкую жизнь по сию пору, неизвестно.

Александр Харченко

Фото: http://www.stihi.ru

Читайте также:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Return to Top ▲Return to Top ▲
%d такие блоггеры, как: